коми Рождение тӧдысь: наследование дара в колдовской традиции верхневычегодских и сысольских коми / И. В. Ильина, О. И. Уляшов

   (0 отзывов)

Gudrid

Рождение тӧдысь: наследование дара в колдовской традиции верхневычегодских и сысольских коми / И. В. Ильина, О. И. Уляшов

В фольклоре коми имеется множество преданий о великих знахарях-колдунах прошлого, что позволило исследователям говорить о существовании своеобразного колдовского эпоса. На основе традиционных представлений продолжают возникать и новые легенды о знающих, среди которых особый интерес представляют тексты о рождении и формировании личности знающего.

Тöдысь (<тöдны – «знать, узнать, отгадать») – общее, бытующее во всех диалектах коми языка название человека, обладающего особыми силами и знаниями, благодаря которым он устанавливает контакты со сверхъестественным миром. Известны и другие термины, характеризующие или особый статус сакрального лица, или определенные стороны его деятельности: пам (пан), тун (ср. тунавны – «предвещать, ворожить»), свадьба видзысь – «свадьбу охраняющий», бурдöдчысь – «исцеляющий», ним видзысь – «имя охраняющий», пöлясысь – «дующий», пывсьöдчысь – «пáрящий», тшыкöдчысь – «портящий» и т. д. Показательно, что употребляющиеся в негативном плане кöлдун, кöлдумник, еретник заимствованы из русского языка, и распространение их, вероятно, связано с осмыслением деятельности этих лиц христианской церковью.

Анализ мифологического образа тöдысь показывает, что стремление распределить сакральное знание на черное и белое, доброе и злое – явление позднего характера, и различия между знающими скорее иерархического порядка. Эта своеобразная иерархия выстраивалась традиционным обществом в зависимости от могущества, которое приписывалось сакральным лицам. Одни из них просто обладали знанием правил, по которым можно было обратиться за помощью к потусторонним силам, т. е. по мнению односельчан, были обычными людьми, выделявшимися из общей массы деревенского населения лишь суммой имеющихся знаний. Сохраняя свое особое положение в качестве посредников между миром людей и миром духов, эти знахари в обыденной жизни мало чем отличались от своих односельчан. Могущество других объяснялось обладанием не только сакральными знаниями, но и сверхъестественной силой, полученной от предков, или силой, приобретенной в результате пребывания в ином мире.

По представлениям коми, сверхъестественные способности или обладание магической силой могли проявиться еще в младенческом возрасте, выражаясь в необычном поведении, внешности, странных речах. Существуют приметы, по которым даже новорожденному предсказывали особенное будущее. В частности, большое внимание уделялось наличию у него зубов, которые были напрямую связаны с обладанием магической силой. Считалось, что с потерей зубов колдун теряет и свою силу, поэтому существовали способы искусственного возмещения недостатка. Так один из верхневычегодских тöдысь говорил: «Я ведь сильно знаю. Сейчас хоть зубов нет, но я полный рот набираю гребенок, расчесок. И так укрепляюсь, и все делаю». Обычно обучение магии начинали по достижении ребенком девяти лет, когда молочные зубы менялись на постоянные. Поэтому ребенок, родившийся с зубами, однозначно считался будущим колдуном. Приобщенным к миру сверхъестественного считался и младенец, родившийся с черными волосами, с которыми также связывались представления о магической силе, и с симметрично расположенными на обоих плечах родинками. Могучим колдуном в будущем представлялся ребенок, подмененный, по народным представлениям, нечистой силой (вежöм), а затем возвращенный в социум в процессе обряда вор улын кералöм («рубка под корытом»). Про таких людей говорили, что «они хорошо известны нечистому».

В рубашке рождаются счастливые люди: «у родившегося в рубашке орт будет ходить впереди». Орт – традиционно трактуется как душа-тень, душа-двойник, в отличие от души-дыхания (лол). После смерти человека его орт живет столько же, сколько прожил человек, обходит те места, которые тот посещал при жизни, затем исчезает. Вместе с тем рождение в рубашке и, следовательно, наличие в дальнейшем ходящего впереди орта часто трактуются как признаки не просто счастливого, но и обладающего сверхъестественными способностями человека. По мнению верхневычегодских и сысольских коми: «ортiд шудалэн да тöдicьлэн водзас ветлэ» («орт у счастливого да у знающего впереди ходит»); «орттö ас бöрас сöмын ена тöдысь кольö, сэтшöм ортъясыс кладъястö видзöны» («орт после себя <т. е. после смерти> может оставить только сильно знающий, такие орты клады охраняют»).

Понятием «орт-вуджöр» («орт-тень») подчеркивается антропоструктурализующая функция орт. Об исхудавшем человеке говорят: «сылöн сöмын орт-вуджöрыс нин и кольöма» («у него только орт-тень уже и осталась»), что является не столько сравнением с тенью, сколько отсылкой к мифологическим представлениям о наличии у людей различных «хранителей». В качестве хранителей выступают вез – «паутина» или ру –  «пар, туман», которые незримо окутывают и окружают не только владельца, но и его близких, и вуджöр – «тень», оберегающий только того человека, которому принадлежит. По мнению сысольских коми, люди, обладающие вез или вуджöр, преимущественно становятся знающими.

Наследственная предрасположенность к магии в представлениях коми связана с родом («орд»): считается, что она передается с кровью («вир»), как и многие другие физические, душевные и духовные качества: «налэн вед тшыкедчемис вирас» («у них ведь <способность> портить в крови <заложена>») (вв., Дон); «найöлöн ордыс-рöдыс ен, ставыс кужöны и möдöны, мийö öд нем ог тöдöй-а» («у них род-орд сильный, все умеют и знают, а мы ведь ничего не знаем») (сыс., Ыб). Кровь, по представлениям коми, вообще является некоей субстанцией силы как в физическом, так и в духовном, в том числе в магическом, смысле. Среди крестьян еще в начале XX в. встречались представления о передаче магической силы в ходе кровавых жертвоприношений животных, в быличках и сказочном фольклоре известен мотив съедания в полночь сердца похороненного в тот же день колдуна для принятия его дара. А поскольку кровь не только связана с родственными узами и жертвоприношениями животных, но и несет отрицательные смыслы: «рана», «кровопролитие», то подобные способы получения (увеличения) колдовской силы способствовали появлению в быличках устойчивых эпитетов колдунов, как «морт сейысь» («человека едящий»), «вир юысь» («кровь пьющий»). Разумеется, приписывание каннибальских и вампирических наклонностей колдунам является результатом мифологизации наиболее таинственного и окутанного домыслами момента передачи колдовского дара или посвящения в колдуны.

Существуют представления, что магическую силу знающий может передать случайному человеку. Бытуют рассказы о неожиданной встрече претендента в колдуны с незнакомым старым человеком, который оказывается «нечистым» или знающим. Известны и сюжеты о моментальной передаче личного заговора – нимкыв – у смертного ложа знающего, который не может умереть, не отдав его, и поэтому предлагает кому-нибудь из присутствующих. Колдун, умирая, кричит: «На! На!», и если человек скажет: «Дай!», он и станет его преемником «Сiя, Тима дядид, кокнида кулiс да, удитiс кодлiкэ сетнi. Паина кулiгас сöмин вöлi да, ciлi, дерт, сетic» («Он, дядя Тимофей, легко умер, да успел кому-то отдать. Фаина в момент смерти только была, да, конечно, ей отдал») (вв., Вольдино).

И тем не менее преобладающая часть текстов указывает на то, что человек, решивший стать колдуном, изначально должен обладать определенными способностями, т. е. унаследованной силой, передающейся с кровью. В процессе инициации, доказывающей эти способности, и последующего обучения наставником передается знание, без которого невозможна реализация силы. Передача происходит всегда младшему по возрасту и, в отличие от силы, постепенно: «Он-то, говорят невестке отдает, сыну хотел дать, да тот не захотел. А невестке уже половину, наверно, отдал» (вв., М. Кужба). Среди коми сказок и быличек часто встречаются тексты о воспитании или обучении у колдуна. Интересен текст «Мальчик-колдун», записанный  П. Г. Дорониным и определенный им как сказка. Умирает дед, который постоянно рассказывал сказки на ухо маленькому внуку. Родители мальчика через некоторое время начинают замечать, что сын, играя, все время что-то говорит про себя. На вопрос о том, что он бормочет, ребенок отвечает, что сказками, которые ему рассказывал дедушка, он может солнце и луну останавливать. Испуганные родители сжигают сына в печи. Рассказы об обучении старыми людьми внуков фиксируются и во время полевых исследований. «А-а, ciя куулic нiн. А нылic корэ вöлэм велэднi, да öдткажитэма: тэ пе сердит, да уна лексэ вöчан. Так сiя ыджид мамен шувисислi, Галинаислi сетэма». («А-а, она уже умерла. А дочь ее, говорят, просила научить, да она отказала: ты, говорит, раздражительная, много зла сделаешь. Так она внучке отдала, Галине») (вв., Нившера).

О колдовских инициациях, предваряющих обучение, собрано достаточно много фольклорно-этнографического материала. С обучающегося брали три обещания: передать знания только младшему по возрасту, сохранять их в тайне и испытать знания в первую очередь на ком-либо из родных. В меморатах об инициации наиболее акцентированным является мотив физических и психологических испытаний, которые должен пройти посвящаемый, и (более поздний) мотив отказа от ценностей этого мира, обыденной морали. Так, посвящаемый должен был отказаться в лесу от Христа, расстреляв из ружья святое причастие, затем наставник в полночь вел его в баню, куда приходила красная собака и отрыгивала на пол пищу, которую посвящаемый должен был вылизать. По другим вариантам, следовало найти черную кошку, опустить ее в банный котел в полночь. В это время в окне показывалось лицо с огненными глазами. Если неофит не пугался, в баню заходил человек и начинал учить. В других случаях, необходимо было отказаться от светил, родителей и Бога, съесть сорок костей черного кота, заживо сваренного в банном котле, залезть в огненную пасть собаки, лягушки и т.д. В упомянутых обрядах в процессе инициации, с одной стороны, происходит как бы превращение неофита в животное, впадение в бессознательное состояние и выход из него, а с другой – испытание стихиями: огнем и водой. В меморатах о добывании колдовских трав в омуте происходит опять же, с одной стороны, погружение в стихию, олицетворяющую бессознательное, а с другой – в мифологическом плане, посещение нижнего мира, в котором человек может остаться навсегда, если заденет шило, находящееся рядом с травами.

По словам одного из информантов, он сильно заболел в 11–12 лет, стал худеть, отказали руки и ноги, тогда местный тöдысь посадил его в яму и, накрыв большим глиняным горшком, оставил на несколько часов «собирать силы». «До сих пор помню ощущения: на тело как будто давить стало, потом руки-ноги почувствовал, будто до того одни кости были, а тут мясо наросло, и как сила входит... Знаешь, как шар воздушный надувается, будто я изнутри стал также надуваться: на меня сверху давит, а изнутри тело будто сопротивляться стало. На ноги встал через пару дней. Потом этот дед меня многому научил» (сыс., Сыктыв кар). Рассказ этого информанта, «оздоровительное перерождение» которого плавно перешло в приобщение к знаниям, является замечательной иллюстрацией к общности представлений о «новом рождении» в ходе лечебных, магических и инициальных обрядов.

В двух других меморатах об инициации колдунов в одном случае речь шла о «развязывании» некоего «узла» («гöрöд разьöм»), который до определенного момента «свернут, завязан» где-то в области грудной клетки. Во втором случае этот узел был назван гар (значения слова: «почка, сережка лиственного дерева; узел, завязь, сверток») и гарни (от гар), который тöдысь открывает у своего преемника (сыс., Сыктывкар). Открывание гар, развязывание узла, по словам информантов, сопровождаются страшными болезненными ощущениями, но только после развязывания-открытия «узелка силы» у человека проявляются магические способности и знания. Очевидно, что и подобные мемораты восходят к идее вторичного рождения, тем более что отношения знающего и ученика в большей степени отождествляются с отношениями родителя и чада.

Подводя итог вышесказанному, нельзя не отметить, что представления коми о рождении тöдысь весьма вариативны, но тем не менее в основном сводятся к тому, что способности колдуна складываются из двух составляющих: силы и знания. Магическая сила – вын – передается человеку по наследству при рождении. Этот дар достается редким представителям рода, славящегося знающими. Причем обладание врожденной силой еще не означает того, что человек может применять свой талант, поскольку другой составляющей способностей является знание, передаваемое наставником после соответствующего посвящения или «второго рождения». Согласно представлениям коми, сила неминуемо проявляется тем или иным образом, но, не будучи подкрепленной знанием, может обратиться против владельца и его близких и привести к личной трагедии. Только наличие природной силы и приобщение к сакральному знанию позволяло тöдысь перейти к магической практике и служило основанием для того, чтобы называться кужысъ-тöдысь – «умеющий-знающий».

Изменено пользователем Gudrid



Отзыв пользователя

Нет отзывов для отображения.