Джон Филип Голланд

   (0 отзывов)

Thorfinn

Как известно, герой Жюля Верна капитан Немо сделал свою подводную лодку «Наутилус» орудием борьбы с английским господством. Уж очень не любил «Владычицу морей» этот индийский аристократ.

Впрочем, «представитель угнетенного народа» был далеко не одинок. И в «теплых» чувствах к Туманному Альбиону, и в использовании подводной лодки для борьбы с ним. В последней четверти XIX века многие страны только и мечтали о том, чтобы ударом из-под воды сломить морское могущество Англии. Правительства тратили немалые суммы, а инженеры выдавали один проект за другим. Однако не о них речь. В те годы ситуация вполне могла повторить – с некоторыми вариациями – похождения бравого капитана «Наутилуса». Подводные лодки стали бы оружием пиратов и террористов.

Самыми деятельными и организованными террористами Европы были ирландцы. Вот им-то и собирался дать средства для борьбы с английским владычеством инженер и конструктор Джон Филипп Холланд. Естественно, он тоже, по меткому выражению О’Генри, принадлежал «к нации, которая дает Нью-Йорку некоторое количество хороших полицейских и пожарных, а остальному миру – значительно большее количество террористов».

«Ирландский вопрос»

Ирландский вопрос во внешней политике Англии впервые возник в 1169 году. Именно тогда норманны, более-менее прочно обосновавшись на Туманном Альбионе, приступили к захвату соседнего острова. Король Генрих II был объявлен верховным правителем Ирландии. За три последующих столетия англичане прочно «пустили корни» в восточной, южной и центральной частях острова, опираясь на сеть хорошо укрепленных замков. Генрих VIII – тот самый, который менял своих жен с такой частотой, что ему мог бы позавидовать и Синяя Борода, – стал королем Ирландии. Однако до абсолютного подчинения острова было еще далеко. Во время правления Елизаветы I английские войска, разбив ирландцев в битве при Кинсейле, сделали решающий шаг к полному захвату острова, однако точку в этом процессе поставил Кромвель в 1649–1652 годах. Ордонансом 1654 года было объявлено о включении Англии, Шотландии и Ирландии в Объединенное Королевство.

С первых лет завоевания острова ирландцы оказывали активное сопротивление колонизаторам. В 1791 году появилось общество «объединенные ирландцы», а через семь лет оно подняло на острове освободительное восстание. В 1800 году был издан новый акт об унии Ирландии и Англии, но «пэдди» (как презрительно именовали ирландцев англичане) продолжали бороться. Нелюбовь коренных жителей к захватчикам постоянно подогревалась религиозной рознью – ведь ирландцы были в основном католиками, а англичане – протестантами. Еще одним «острым вопросом» во взаимоотношениях двух народов стали крайне непопулярные в Ирландии мероприятия королевского правительства.

John_Philip_Holland.jpg.d2bd6938f61eaf79

The_submarine_designed_by_John_P._Hollan

Brayton_submarine_engine.png.a5ef72434b5

Fenianram.jpg.2b6f4e97f1ae0e3dd1c07a470e

Holland.jpg.1d9aedf8b36387ff46cd7b3c220b

 

Часть 1. Патриот

Джон Филипп Холланд родился 29 февраля 1841 года в Лисканноре – небольшом прибрежном городке на территории графства Клэр, что в Ирландии. В семье служащего береговой охраны Джона Холланда и Мэри Скэнлон кроме маленького Джона Филиппа росло еще несколько детей, и небольшое жалование отца семейства еле-еле позволяло сводить концы с концами.

Детство будущего изобретателя нельзя назвать безоблачным. В 1845 году на острове начался так называемый «картофельный голод», продолжавшийся более трех лет. Картофель – основная пищевая культура в Ирландии – оказался поражен фитофторозом. В следующем году сеять пришлось уже зараженные клубни и неурожай повторился. За время голода страна потеряла почти половину населения. Более 1,5 млн. человек погибло от голода, около 2 млн. – эмигрировало в Америку. Среди погибших оказалась и большая часть семьи Джона.

Самому мальчику посчастливилось выжить. Через несколько лет родственники отправили его в Лимерик, где он получил образование в школе просветительского общества «Христиан-ские братья». Как и многие его соотечественники, Холланд с молодых лет грезил независимостью своей страны. Однако мечты – мечтами, а жизнь – жизнью. Завершив образование, Джон начал работать учителем здесь же, в Лимерике. Произошло это в 1852 году. В то время скромный преподаватель, скорее всего, даже не задумывался ни о подводных лодках, ни об изобретательстве.

Первый эскиз подводного корабля Джон Филипп Холланд нарисовал в 1870-м. По невероятному совпадению, в том же году Жюль Верн написал и издал свои «Двадцать тысяч лье под водой». Возможно, знакомство с романом французского фантаста сыграло в становлении Холланда как изобретателя гораздо большую роль, чем можно предположить. Джон Филипп, 29-летний учитель и патриот – как почти любой ирландец – «заболел» идеей подводной лодки, видя в ней средство избавления от английского господства. В короткий срок он прочитал все что мог о проектах других изобретателей XVIII и XIX веков.

Другие

Считается, что первым европейцем, придумавшим подводную лодку, был, конечно же, Леонардо да Винчи. Но так как кроме пары невнятных рисунков от его «изобретения» ничего не осталось, то тут же подоспела легенда о том, будто Леонардо уничтожил чертежи. «Люди настолько злобны, что готовы были бы убивать друг друга даже на дне морском!» – якобы заявил он при этом.

В 1771 году по чертежам некоего Якоба Христомуса Преториуса, состоящего на службе графа Вильгельма фон Шаумберг-Липпе, была построена подводная лодка «Фиш». 7-метровая посудина могла находиться под водой до 12 минут. На протяжении двадцати лет «Рыба» оставалась «вундерваффе» графа, однако про ее вооружение и боевое применение ничего не известно.

Гораздо более знаменита подводная лодка Давида Бушнелла «Turtle» (черепаха). Именно этого изобретателя американцы считают «отцом подводного плавания». С помощью своей одноместной субмарины, больше похожей на бочку с винтом, Бушнелл собирался атаковать английские корабли, блокировавшие устье Гудзона во время Войны за независимость североамериканских колоний Англии. Легенда утверждает, что «Черепаха» дважды подбиралась к английскому фрегату «Игл», но так и не смогла просверлить своим буром медную обшивку на днище судна, чтобы закрепить пороховой заряд. Однако современные исследователи относятся к этой истории с изрядной долей скепсиса.

Другое дело – субмарины Роберта Фултона. После нескольких безуспешных попыток в 1800 году он построил свой «Наутилус» (вернее, «Наутиль»), погрузившийся на 7-метровую глубину, а через год – «Наутиль II», нырявший уже на 30 м. В 1801 году эта субмарина впервые совершила успешную атаку – правда, учебную. Выйдя в море, она из подводного положения атаковала корабль-цель своей буксируемой миной. Кстати, основным противником построенного в наполеоновской Франции «Наутиля» должны были стать английские военные корабли. Однако между Фултоном и Морским министерством Франции произошли некоторые разногласия и изобретатель немедленно предложил свои услуги… британцам. Для демонстрации боевых возможностей субмарины был утоплен еще один старый парусник – английский бриг «Доротея». После этого премьер-министр Британии Питт предложил Фултону пожизненную пенсию, если он останется в стране, уничтожит свое детище и никогда больше не будет заниматься подобными «исследованиями». Однако Фултон отказался и поспешил вернуться в Америку.

Следующей субмариной, совершившей успешную атаку – правда, опять учебную – была подводная лодка Шильдера, построенная в России в 1834 году. Она же оказалась первой цельнометаллической конструкцией. Между прочим, ее основным противником тоже должны были стать английские военные фрегаты.

Приход в кораблестроение паровой машины затронул и зарождавшийся подводный флот. В 1846 году профессор Проспер Пейерн во Франции и в 1851 году американец Лоднер Филипс построили свои первые паровые лодки. Однако француз так и не смог решить целый ряд технических проблем, а американец погиб вместе со своим детищем, затонувшим на озере Эри.

Несколько подводных лодок были спроектированы с 1863 по 1876 год в России Иваном Федоровичем Александровским. На них были опробованы водометные, пневматические и комбинированные двигатели, торпедный аппарат, экстренная продувка цистерн сжатым воздухом и многие другие технические новинки, однако только первое детище инженера было реализовано, что называется, в металле. Та же судьба постигла субмарину, спроектированную генерал-майором О.Б. Герном. Оригинальная энергетическая установка лодки позволяла паровой машине работать и в подводном положении, так как в герметизированной топке сжигались брикеты медленногорящего топлива, выделяющего при горении кислород. Лодка была оснащена системой регенерации воздуха, имела гидродинамически совершенный корпус, разделенный на водонепроницаемые отсеки. Ее испытания в Итальянском пруду Кронштадта продолжались девять лет, но средства на усовершенствование не отпускались, и в конце концов дело заглохло.

Гражданская война в США 1861–1865 годов породила несколько проектов лодок. Южане объявили целый конкурс, предпочтение в котором было отдано проекту инженера Аунлея. Его корабли можно было считать первой крупной серией субмарин – но они не были подлодками в прямом смысле этого слова. При движении в подводном положении плоская палуба все равно оставалась над водой. Творения Аунлея постоянно преследовал злой рок: утлые суденышки тонули с удручающей частотой, их поднимали и снова бросали в бой. Моряки-южане мрачно шутили: «Эти лодки сгубили больше наших моряков, нежели вражеских». Во время одной из катастроф погиб и сам изобретатель этого плавучего недоразумения. Однако в конце концов одной из лодок – «Ханли» – улыбнулась удача. 17 февраля 1864 года на рейде Чарльзтона она потопила недавно построенный броненосец северян «Хаузатоник». Однако победитель ненадолго пережил свою жертву. По одной версии лодку втянуло в пробоину в борту «Хаузатоника», по другой – она была залита водой и утонула, возвращаясь на базу.

Более технически «продвинутые» северяне отказались от «мускульного» привода. Инженер Олститт разместил на борту своего подводного судна батарею гальванических элементов. При этом электродвигатель использовался только для подводного хода, а в надводном положении лодка шла под паровой машиной, одновременно заряжавшей аккумуляторы. Это решение надолго овладело умами конструкторов. Надолго, но не навсегда.

В 1873 году, великолепно понимая, что построить «оружие возмездия» в Ирландии не удастся, Джон Холланд вслед за миллионами соотечественников эмигрирует в Америку. Там он поначалу продолжает обучать детей уму-разуму в школе городка Паттерсона (штат Нью-Джерси), одновременно разрабатывая свое первое «детище». В 33-летнем возрасте на личные средства он смог построить первую субмарину собственной конструкции.

Конечно, она сильно проигрывала «Наутилусу» капитана Немо. Творение Холланда имело длину всего 5 м, ширину – полметра, «велосипедный» привод и несла в себе всего одного человека. При погружении вода заливалась в две небольшие балластные цистерны самотеком, а для всплытия они осушались ручной помпой. Естественно, ни о каких «двадцати тысячах лье» на такой подводной лодке не имело смысла и мечтать. Зато ее можно было скрытно доставить к месту базирования вражеского флота. Благодаря хорошо продуманным обводам, подводное суденышко двигалось быстрее гребных шлюпок. Вооружение холландовской субмарины тоже оказалось весьма подходящим для «спецопераций» такого рода. За собой на тросе она тянула несколько небольших мин, устанавливала их под днище корабля и дистанционно взрывала при помощи электрического тока.

Можно смело утверждать, что «люди-лягушки» даже времен Второй мировой дорого заплатили бы за такую субмарину, однако современных Холланду офицеров флота США его творение нисколько не заинтересовало. Они хотели видеть полноценный боевой корабль, а не оружие пирата. Зато террористы обратили внимание на учителя-изобретателя.

Военная дружина

Ирландских революционеров впервые назвал фениями Джон О’Махони. Слово это происходило от древнеирландского названия военной дружины – фиан. Вскоре название закрепилось за американской частью Ирландского Республиканского Братства – серьезной и разветвленной организации, имеющей своих агентов не только в США и Ирландии, но и в Канаде, Австралии, Франции и на самом Туманном Альбионе. Основной целью Братства было создание независимой Ирландской республики. После неудачных попыток поднять восстание в марте 1867 года основной формой деятельности организации стал террор. Что касается американских фениев, то в конце 60-х годов XIX века они вынашивали идею вторжения в Канаду, чтобы спровоцировать войну между Великобританией и США, а уж на фоне этой войны устраивать восстание в Ирландии. Причем однажды заговорщики даже перешли от слов к делу – с 1867 по 1870 год на территорию Канады было осуществлено пять так называемых «фенианских набегов». При этом первый из них возглавлял генерал американской армии Томас Уильям Суини. Немало ирландцев пошло в этот поход, даже не сняв синюю форму армии северян!

Часть 2. Террористы

Вскоре после демонстрации лодки командованию американского флота на Джона Холланда вышли представители совсем другой организации. А именно – американские фении. Суровые парни из Ирландского Республиканского Братства великолепно понимали, что в открытом бою ненавистную Англию не одолеть, и делали ставку на партизанское движение и террористические акты. Подводная лодка, способная пробраться в гавани «Королевского флота» и устроить там кровавую баню, привела борцов за независимость Ирландии в восторг. Американские фении, имеющие и финансы, и весьма разветвленную организацию, и даже сочувствующих на самом верху американского политического Олимпа, разработали довольно реалистичный план, имевший немалые шансы на успех.

Согласно ему, фенианский корабль-плавбаза с символическим названием «Троянский конь» должен был переправить через Атлантику в своем чреве множество небольших подводных лодок – а они устроили бы настоящее побоище в английских портах. Флот – на дне, правительство – в шоке. Тут по сигналу из-за океана в Ирландии начинается восстание – естественно, обреченное на успех: ведь флота для переброски войск на мятежный остров у коварного Альбиона больше нет. На суше последних оккупантов преследуют сухопутные фении, а на море – подводные. Далее следует неизбежная победа и независимость Ирландии…

Если бы руководители фениев подумали еще немного, до них бы вполне могло дойти, что первая подводная лодка Холланда подходит для реализации такого плана. Строить мелкие суденышки можно было сотнями, прятать и маскировать – проще простого. Неожиданность и нестандартность атаки тоже сыграли бы немалую роль. Несмотря на результативные опыты Фултона и Шильдера, в успешность атаки крупного надводного корабля из-под воды никто не верил – особенно чопорные капитаны величественных броненосцев и командиры огромных эскадр.

Однако стереотипы мышления сыграли с фениями такую же шутку, как и с американскими морскими офицерами. Они тоже хотели получить в свои руки не пятиметровую лодчонку с педальным приводом, а полноценный корабль с двигателем – чтобы плавал далеко и нырял глубоко. Ну и, естественно, с капитанским мостиком и капитаном в белой фуражке. Поэтому представители ИРБ выплатили Холланду аванс в 6 тыс. долларов и предложили построить «полноценный» подводный корабль.

Джон Филипп получил сразу двойную «мотивацию» к деятельности – и материальную, и идеологическую. Он не просто выполнял заказ. Его детище должно было послужить делу борьбы за независимость родины! Окрыленный Холланд забросил преподавание и с головой ушел в работу.

«Законодатели мод» тогдашнего подводного судостроения – французы – считали, что основным двигателем подводного корабля может быть только паровая машина. Однако Холланда это не устраивало. Для небольшой «фенианской» субмарины паровик был слишком громоздким и тяжелым. Джон сделал ставку на двигатели внутреннего сгорания. Однако с прототипом «боевого корабля фениев» вышла неувязка. Примитивный мотор с трудом заводился и едва держал обороты. Соответственно, назвать лодку «самоходной» можно было только с натяжкой.

Тем не менее, на прототипе Холланд сумел проверить некоторые свои идеи. В том числе ему удалось решить проблему изменения плавучести конструкции, над которой бились все его предшественники.

Чтобы держаться на воде, субмарина должна иметь положительную плавучесть, а чтобы погружаться под воду – отрицательную. Воспринимая лодку именно как подводный корабль, многие конструкторы придавали ему изначально практически нулевую плавучесть – так что удержать аппарат на поверхности было, мягко говоря, затруднительно. Холланд пошел другим путем. Своим субмаринам он придавал изначально положительную плавучесть, а погружение начиналось благодаря изменению угла наклона горизонтальных рулей – лодка как бы «ныряла» в воду. Затем вода начинала заполнять балластные отсеки и судно погружалось.

Вторая «фенианская» подводная лодка уже вполне свободно плавала и маневрировала на воде и под водой. 9-метровый кораблик весом в 20 тонн оснащался 15-сильным двигателем внутреннего сгорания и в надводном положении развивал приличную для такой малютки скорость в 9 узлов (чуть более 16 км в час). Субмарина получила звучное имя «Феньен Рэм» – молот фениев. Но вот с ее боевыми возможностями снова случилась беда.

Торпеды тогда еще были неизвестны. Поэтому лодка вооружалась пневматической пушкой. Она выстреливала снаряд почти двухметровой длины, набитый динамитом – этого, по расчетам изобретателя, с гарантией хватало, чтобы отправить на дно любой британский корабль. Однако, как говорится, «гладко было на бумаге». При испытаниях эффективность пушки оказалась близка к нулю. Вооружение лодки нуждалось в срочной доработке… Однако заказчики Холланда оказались слишком нетерпеливы.

В одну прекрасную ночь фении просто украли у инженера субмарину – так велико было их желание поскорее напакостить англичанам. Однако борцы за независимость Ирландии несколько не рассчитали силы – в процессе угона «Молот фениев» просто-напросто утонул. Так в 1883 году окончилось сотрудничество патриота Холланда с патриотами из ИРБ. Надо сказать, что обе стороны оказались от него не в восторге.

Правда, позднее Холланд поднял лодку и использовал ее как аттракцион для туристов – жить на что-то надо было.

В 1887 году он женился на Маргарет Фоли и обитал сначала в Паттерсоне, а потом в Бруклине. Брак можно считать счастливым – вскоре у четы Холландов родилось четверо детей. Однако разочаровавшись в ирландских террористах, Джон не утратил своих англофобских настроений. Теперь он считал, что разгромить флот ненавистного ему Туманного Альбиона может другая страна, имеющая лодки, и его долг – создать эти лодки. Например, для флота США.

Часть 3. По заказам флота

В 1886 году Джон Филипп Холланд в сотрудничестве с артиллерийским офицером Залински начал конструировать субмарины для США. Как и «Молот», новая лодка должна была стрелять динамитными зарядами из пневматической пушки. Однако построенное судно имело плавучесть топора и затонуло при спуске на воду. Через два года неугомонный ирландец принял участие в конкурсе проектов «канонерской лодки, способной погружаться под воду». Его творение было признано самым лучшим, но… Холланд вновь столкнулся с инерцией мышления. Военные мечтали, чтобы подводная лодка пересекала океаны, обгоняла крейсера, могла действовать в составе эскадр – в общем, была «Наутилусом». И чертежи ушли в архив. В 1893 году ситуация повторилась. Холланд снова выиграл конкурс, но от него требовали большего. Через два года бесконечных проволочек – Америка конца XIX века раскошеливалась на военные нужды крайне неспешно – Холланду выделили 150 тыс. долларов, потраченные на постройку лодки «Плунжер» («Водолаз»). Джон Филипп попытался удовлетворить все требования военных. Хотите скорость надводного хода 15 узлов – пожалуйста! В 24-метровый корпус впихнули три паровые машины общей мощностью в 1500 лошадиных сил. Хотите мощную артиллерию? Вот вам две скорострельные пушки в бронированных башнях. Основное вооружение – три торпедных аппарата – тоже кое-как вписали в обводы корпуса. Добавим сюда пять котлов для выработки пара… Неудивительно, что места для экипажа внутри набитого механизмами «Водолаза» просто не осталось.

Военные моряки получили то, что хотели, но Холланд понимал, что «Плунжер» – это тупик. И тогда он решил играть ва-банк.

Не дожидаясь окончания постройки «Водолаза», изобретатель взял кредит в частном банке и, учредив компанию «Holland Torpedo Boat company», начал строительство подводного судна на свой страх и риск. В 1898 году лодка «Плунжер II», или «Холланд №6», была спущена на воду. Конструкторские решения, примененные ирландским изобретателем-самоучкой, легли в основу всех последующих субмарин вплоть до появления атомных подводных кораблей.

Великолепная «шестерка»

16-метровая лодка Холланда была оснащена комбинированной двигательной установкой – в надводном положении 45-сильный двигатель Отто вращал винт и одновременно заряжал бортовые аккумуляторы. В подводном – винты приводились в движение электромотором мощностью в 50 лошадиных сил. Расположение и регулировка балластных цистерн позволяли достаточно точно погружаться на заданную глубину. Дополнительно для маневров использовались рули глубины. Лодка развивала скорость в семь узлов на поверхности и пять узлов – под водой. Запас топлива позволял проплыть в надводном положении более полутора тысяч километров. Вооружение субмарины Холланда состояло из одного торпедного аппарата и расположенной над ним пневматической пушки, стреляющей динамитными снарядами.

Год испытаний в конце концов доказал, что ирландский конструктор создал полноценную боевую машину. Венцом многочисленных тестов стал выход субмарины в открытое море в 1899 году и атака корабля-цели в октябре 1900 года. В грохоте взрыва и треске корпуса уходящего под воду старого монитора подводная лодка заявила о себе как о состоявшемся типе боевого корабля. Первый капитан, Джон Лоув, давал ему самые восторженные оценки.

Несколькими месяцами ранее «Холланд №6» приняли на вооружение американского флота. ВМС США тут же заказали постройку еще шести подобных аппаратов. Это был триумф Джона Филиппа Холланда, однако в бочке меда была изрядная ложка дегтя.

Часть 4. Холланд и бизнесмены

Уже говорилось о том, что Холланд видел в своих подводных лодках прежде всего орудие уничтожения английского флота. Ирландский изобретатель рассчитывал, что теперь, когда у него есть собственная судостроительная компания, он сможет сам определять, кому продавать субмарины, а кому – нет. Естественно, на «Владычицу морей» и ее союзников изобретатель планировал наложить «эмбарго». Однако в процессе постройки и долгих испытаний «шестерки» фирма Холланда едва не обанкротилась. Пока Джон «пробивал» дорогу своему детищу, «Холланд торпедо бот компани» оказалась в зависимости от другой компании – «Электрик бот компани», принадлежавшей ловкому дельцу Айзеку Райсе. Собственно, господин Райсе и создал свою контору для того, чтобы потихоньку поглотить предприятие ирландского изобретателя. Ему удалось постепенно скупить несколько мелких компаний, производивших вспомогательное оборудование по заказам Холланда, потом – все американские патенты, а еще через некоторое время в собственность Айзека Райсе перешла и «Холланд торпедо бот компани». В «Электрик бот» Холланд получил должность… менеджера. Под контролем неистового ирландца осталось менее 1% активов.

Естественно, Райсе не сдерживали никакие идейные ограничения. Торговля лодками давала неплохие прибыли, а кто заказывает субмарины или для чего – нового хозяина не интересовало. Очень скоро случилось то, чего Холланд не мог представить и в страшном сне. На верфи началось строительство лодки по заказу… Великобритании.

Обозленный ирландец попытался основать собственное производство, опираясь на европейские патенты. Сначала он вступил в переговоры с Адрианом Тромпом – голландским судостроителем – и руководством голландских верфей «Ди Шельде». Новую верфь планировалось основать в Амстердаме. Однако Райсе не дремал. Естественно, допускать конкуренцию с ирланд-ским изобретателем он был не намерен. Холланд, как и многие до и после него, «невнимательно прочитал мелкие строчки в договоре». Оказывается, он передал «Электрик бот» не только свои американские, но и европейские патенты. Судебное разбирательство между Холландом и Айзеком Райсе продолжалось не-сколько месяцев, однако в конце концов дело решилось в пользу «Электрик бот». Это решение убило Холланда как бизнесмена и лишило его возможности получать хоть какие-то доходы от своих патентов. Фактически, он становился еще одним наемным специалистом на жаловании. В 1904 году Джон Филипп окончательно покинул фирму.

Однако, уходя, Холланд сумел громко хлопнуть дверью. И заодно попытался «наступить на хвост» ненавистному Альбиону. В то время еще считалось, что одним из основных противников Англии в будущей войне может стать Россия. И вот ей, а точнее, представителям Невского судостроительного и механического завода, он продает право постройки своих субмарин для российского флота на двадцать пять лет. За непомерную сумму в ОДИН РУБЛЬ.

Русский «Холланд»

Генерал-майор корпуса корабельных инженеров И.Г. Бубнов (1872–1919) к концу века проявил себя как опытный и талантливый инженер-кораблестроитель. Он с отличием окончил Николаевскую морскую академию, и его имя было занесено на мраморную доску наряду с именами других выдающихся выпускников этого учебного заведения. Иван Григорьевич участвовал в постройке эскадренного броненосца «Полтава», принадлежащего к одной из удачнейших в русском флоте серии кораблей типа «Петропавловск». Он разрабатывал проекты быстроходных океанских крейсеров, исследовал динамику спуска кораблей на воду. С 1896 года преподавал в академии. В 1901 году руководил постройкой и испытаниями подводной лодки «Дельфин».

Заключение. Приключения «Холланда» в России и не только

Как уже упоминалось, Россия – можно смело утверждать – занимала одно из ведущих мест в мировом подводном судостроении. Всевозможных прототипов и экспериментальных образцов разрабатывалось множество. И строилось тоже немало. Имена Александровского и Джевецкого, Шильдера и Герна были достаточно широко известны. А в конце XIX века в Петербурге свои идеи в области подводного судостроения пытался реализовать Иван Григорьевич Бубнов.

Интерес русского адмиралтейства к подводным лодкам объясняется просто – основным противником оно видело Англию. А для борьбы с Объединенным Королевством в открытую сил не хватало. Однако отечественные проекты подводных лодок реализовывались, что называется, со скрипом. Иметь «потаенное судно» или «подводный миноносец» адмиралы хотели, а вот раскошеливаться на его разработку – не очень. А уж выдав деньги на постройку опытного экземпляра, желали получить сразу «и дудку и свисток», видимо, слабо понимая, что от образца до серийного корабля – пропасть. Тем не менее, выбить из бюджета деньги на доводку прототипов было почти нереально.

Поэтому весьма перспективные субмарины российских изобретателей догнивали по закоулкам кронштадтского порта или принимались в состав флота в сыром виде, а «под шпицем» – как называли Адмиралтейство морские офицеры – предпочитали закупать за рубежом готовые образцы. А уж в 1903 году, накануне войны с Японией (которую ждали и к которой готовились, но которая все равно случилась внезапно), тем более стремились побыстрее заполучить что-нибудь доработанное.

Подводная лодка Холланда не слишком отличалась от бубновского «Дельфина» – обе можно считать родоначальниками всех подлодок, построенных в дореволюционной России.

А что же «неистовый ирландец»? – спросите вы.

После своего ухода из «Электрик Бот» Джон Филипп Холланд более никогда не занимался подводными лодками. Все его патенты принадлежали Райсе. Любая попытка построить субмарину теперь грозила нарушением прав «лодочного магната» и могла закончиться новым судебным разбирательством. По некоторым сведениям, как и многие его коллеги-изобретатели, Джон Филипп заинтересовался постройкой летательных аппаратов, однако об успехах его на этой ниве ничего не известно. Возможно, роман Жюля Верна «Робур-завоеватель» оказал на ирландца меньшее воздействие.

Журнал "Планета", май 2010.




Отзыв пользователя

Нет отзывов для отображения.


  • Категории

  • Похожие публикации

    • Блейк Крауч
      Автор: Gudrid
      Автор трилогии «Сосны» Блейк Крауч приезжает в Россию!
      5 апреля в 19.00 приглашаем на встречу с американским писателем, автором нашумевшей трилогии «Сосны» - Блейком Краучем. На встрече писатель представит свой новый роман «Пустошь. Дом страха».

      «Пустошь. Дом страха» — продуманный роман, в котором каждая деталь повествования тщательно прорисована. Книга завладевает вниманием с первых страниц. Это происходит не только из-за придуманной истории, но и из-за пугающей правдоподобности.
      Однажды в дом писателя Эндрю Томаса пришло странное письмо, которое начинается со слов: «Привет! На твоей земле погребен труп, покрытый твоей кровью…». После этого письма с Эндрю происходит вереница мистических событий.
      Автор рассказывает о жизни главного героя так, что начинаешь верить: такое не просто возможно, а вполне может произойти с каждым человеком. Постоянное ощущение присутствия кого-то незримого, напряженные сцены, от которых сердце колотиться сильнее, — все это новый роман Блейка Крауча.
      Не пропустите встречу с Блейком Краучем, на которой вы сможете узнать историю создания романа, пообщаться с автором, а также задать интересующие вас вопросы!
      Ждем вас по адресу: м. Киевская, пл. Киевского вокзала д. 2 , ТРЦ «Европейский», д.2, магазин «Читай-город».
      Блейк Крауч родился в 1978 году неподалеку от города Стейтсвилл, штат Северная Каролина. В 2000 году он окончил Университет Северной Каролины, где получил степени в областях английского языка и писательского мастерства. Первые литературные работы появились у начинающего писателя примерно в 2005 году. Дебютная книга «Город в Нигде» из трилогии «Сосны» попала в ТОП-10 книг 2012 года по версии сайта Bloody Disgusting.
      В 2015 году вышла экранизация трилогии «Сосны» в формате мини-сериала, состоящего из 10 серий.
      В настоящее время Блейк со своей семьей живет в Колорадо.

    • Филадельфийский эксперимент. Тайна эсминца "Элдридж"
      Автор: Thorfinn
      Филадельфийский эксперимент – одна из самых известных неразгаданных тайн ХХ века.
      Во время Второй мировой войны страны-участники конфликта искали новый способ победить быстро и эффективно, каким бы фантастичным этот способ ни казался. В то время военно-морской флот США был одержим идеей создания совершенного камуфляжа для корабля, способного сделать его невидимым для радаров противника и защитить от магнитных мин. Согласно некоторым источникам, в 1943 году в Филадельфии военное ведомство США якобы попыталось создать такое судно, но эксперимент вышел из-под контроля и привел к самым неожиданным последствиям.
      Версии и предположения касательно хода Филадельфийского эксперимента и его результатов высказывают до сих пор, а исследователи продолжают спорить о том, было ли он свершившимся фактом, газетной уткой или качественно проработанной дезинформацией.
      Эксперимент
      Считается, что при помощи этого эксперимента военные ученые США пытались проверить, действительно ли электромагнитное поле сверхвысокой мощности, особенным образом сгенерированное вокруг какого-либо объекта, может привести к его полному визуальному исчезновению из-за того, что световые и радиоволны начнут его огибать. В случае удачи ученые и инженеры надеялись построить несколько эсминцев, которые могли бы исчезать не только с экранов радаров противника, но и буквально из поля зрения. К тому же физики собирались на практике проверить единую теорию поля, сформулированную Альбертом Эйнштейном. А по некоторым неподтвержденным данными, и сам он был причастен к этому опыту.
      Согласно самой распространенной версии, опыт был проведен 28 октября 1943 года в порту Филадельфии. В качестве объекта был выбран эсминец «Элдридж» со всей находящейся на борту командой, насчитывающей 181 член экипажа. Для проведения эксперимента на борту корабля были смонтированы 4 мощных генератора электромагнитных колебаний, которые, по расчетам ученых, должны были создать вокруг корпуса судна тот самый невидимый электромагнитный кокон.
      С раннего утра эсминец занял позицию в отведенном ему доке. За ходом эксперимента со штабного корабля, пришвартованного неподалеку, следили высокопоставленные чиновники военно-морского министерства и ученые, а наблюдатели от других ведомств расположились на торговом судне «Эндрю Фьюресет». Ровно в 09:00 был отдан приказ запустить генераторы, и уже через несколько минут густая зеленоватая дымка окутала эсминец, а спустя 12 минут он исчез на глазах у пораженных зрителей.
      Только через 4 часа корабль появился в нескольких десятках километров от места проведения эксперимента – в Норфолке, неподалеку от своей запасной стоянки, возникнув буквально из воздуха. Он остался практически не поврежденным (разве что бортовые часы и компасы вышли из строя), чего нельзя было сказать о его многочисленной команде. Большая часть моряков в ходе эксперимента погибла, причем смерть некоторых из них наступила при крайне странных и необычных обстоятельствах. Большинство выживших сошли с ума, и, когда их находили, были заняты тем, что с громким хохотом и нечленораздельными криками метались по коридорам корабля, бились о стены или раздирали ногтями руки и лица. Только 21 человек из 181 вернулись целыми и невредимыми, сохранив здравый рассудок, но и они долго приходили в себя после увиденного. Все выжившие были немедленно помещены в карантин и тщательно допрошены, чтобы в деталях воссоздать все произошедшее на эсминце «Элдридж» за время его отсутствия. Судя по полученным данным, в ходе эксперимента на борту корабля произошло нечто, с чем ученые до тех пор никогда не сталкивались и объяснений чему дать так и не смогли.
      В итоге по показаниям опрошенных установили следующее. Сразу же после включения генераторов все без исключения люди на борту начали испытывать необъяснимую все нарастающую тревогу. Когда сгустился зеленоватый туман, тревога у многих переросла в панику. А к моменту исчезновения корабля из поля зрения наблюдателей ужас стал настолько сильным, что никто из команды не мог ничего делать или вести какие-то наблюдения. Так что у многих членов команды сохранились о произошедшем лишь обрывочные воспоминания и яркие образы. Причем поначалу показания уцелевших даже не были восприняты всерьез, настолько они были нереалистичны – их списали на сильный стресс. Но дальнейшее расследование и детальный осмотр «Элдриджа» подтвердили многое из рассказанного моряками.
      Некоторые из погибших членов экипажа неподвижно застыли на месте в разных позах и перестали дышать, превратившись в жуткое подобие статуй. Другие сгорели от того, что в нескольких местах на корабле возникли температурные аномалии – жар там стоял такой, что расплавился даже металл. Счастливцы, успевшие сбежать из таких мест, рассказывали, что люди начинали дымиться, а их кожа наливалась красным и как будто раскалялась. Некоторые горели очень долго – по оценкам свидетелей, около нескольких часов, хотя точно это установить не представлялось возможным, поскольку матросы признавались, что в тот момент не могли адекватно оценивать время. У части выживших безумцев также имелись ожоги, порой настолько тяжелые, что пострадавшие позднее скончались. Кто-то из моряков подвергся радиационному облучению, что выяснилось позже в ходе медицинских обследований и вскрытий; другие получили сильные удары электрического тока. 27 матросов будто вросли в переборки и конструкции корабля, словно человеческие тела и металл стали одним целым. Двое выживших позже рассказывали, что своими глазами видели, как люди проходили сквозь стены. Именно так и появились слившиеся с кораблем тела: некоторые из «вошедших» в переборки застыли посередине и не смогли выбраться.
      Разумеется, и сам эксперимент, и его последствия были строго засекречены. Все материалы расследования, фото- и кинохроника, результаты вскрытий и показания уцелевших очевидцев были отправлены в охраняемые архивы, а часть из них сразу же уничтожена. Представителям флота США и прочим свидетелям по делу было приказано категорически отрицать факт проведения эксперимента, а любую информацию о нем называть выдумкой и ложью. Но слухи все равно продолжали распространяться.
      Огласка
      Впервые о Филадельфийском эксперименте стало известно общественности благодаря астрофизику, математику и уфологу Морису Кетчуму Джессупу из Айовы. Он не искал общественного признания – просто писал статьи и книги на интересующие его темы. В 1950-х его особенно занимали вопросы, связанные с популярными тогда «неопознанными летающими объектами», так что в 1955 году мистер Джессуп опубликовал свою очередную книгу «Аргументы в пользу НЛО». Этот труд, пытающийся с научной точки зрения ответить на вопрос «Что такое НЛО?», бестселлером так и не стал, но именно благодаря ему Морис получил странное письмо от некого мистера Карлоса Мигеля Альенде, который очень заинтересовался разделом книги о свойствах пространства и времени. В этом письме неизвестный утверждал, что военные США, применяя на практике секретную технику, могут, как это ни парадоксально, перемещать объекты «вне привычного Пространства и Времени». Мистер Джессуп попросил разъяснений и через год получил куда более развернутое письмо, в котором подробно описывались все детали засекреченного эксперимента.
      Автор послания утверждал, что служил в 1943 году на корабле «Эндрю Фьюресет», входившем в группу контроля Филадельфийского эксперимента, и своими глазами видел все произошедшее с эсминцем «Элдридж». Вот выдержки из его письма, которое позже было обнародовано:
      «Карлос Мигель Альенде, Нью-Кенсингтон, Пенсильвания
      «Результатом» была полная невидимость корабля типа эсминец на море и всей его команды. Магнитное поле имело форму вращающегося эллипсоида и простиралось на 100 м (больше или меньше, в зависимости от положения Луны и градуса долготы) по обеим сторонам от корабля. Все, кто находился в этом поле, имели лишь размытые очертания…
      Те, кто находился вне магнитного поля, вообще ничего не видели, кроме резко очерченного следа корпуса корабля в воде, – при условии, конечно, что они находились достаточно близко к магнитному полю, но все же вне его… Половина офицеров и членов команды того корабля сейчас совершенно безумны. Некоторых даже по сей день содержат в соответствующих заведеньях, где они получат квалифицированную научную помощь, когда они либо «воспаряют», как они сами это называют, либо «воспаряют и застревают». Это «воспарение» – последствие слишком долгого пребывания в магнитном поле.
      Если человек «застревает», то он не способен двигаться по своей воле, если один или двое товарищей, которые находятся рядом, не подойдут и не прикоснуться к нему, потому что иначе он «замерзнет». Обычно «глубокозамороженный» теряет рассудок, беснуется и несет несуразицу, если «заморозка» длилась больше одного дня по нашему отсчету времени.
      Я говорю о времени, но «замерзшие» воспринимают течение времени иначе, чем мы. Они напоминают людей, находящихся в сумеречном состоянии, которые живут, дышат, слышат и чувствуют, однако не воспринимают столь многого, что словно существуют лишь на том свете. Они воспринимаю время не так, как вы или я.
      Остались очень немногие из членов команды, кто принимал участие в эксперименте… Большинство лишилось рассудка, один попросту исчез «сквозь» стену собственной квартиры на глазах у жены и ребенка. Двое других членов команды «воспламенились», то есть они «замерзли» и загорелись, когда перетаскивали маленькие шлюпочные компасы; один нес компас и загорелся, а другой поспешил к нему, чтобы «возложить руку», но тоже загорелся. Они горели на протяжении 18 дней. Вера в эффективность метода возложения рук была разрушена, и началось повальное сумасшествие. Эксперимент как таковой был абсолютно успешным. На экипаж же он подействовал роковым образом…»
      Конечно же, получив это письмо, Морис Джессуп допускал возможность того, что оно представляет собой не совсем реальный, а скорее преувеличенный рассказ о таинственном событии. И все же во время Второй мировой войны проводилось множество секретных экспериментов – почему бы Филадельфийскому эксперименту не оказаться одним из них? Ведь в письме было слишком много реальных подробностей: имен, географических названий, дат и событий.
      Пройти мимо такой сенсации Джессуп не мог и сразу же занялся расследованием: обращался в архивы, искал очевидцев, беседовал с военными и моряками и, говорят, нашел немало подтверждений тому, что эксперимент имел место. Окончательно он утвердился в своем мнении, когда его неожиданно вызвали в Управление военно-морских исследований США. Дело в том, что незадолго до этого туда пришла бандероль с пасхальной открыткой и новой книгой Джессупа «Расширенный аргумент в пользу НЛО», все поля которой были исписаны пометками синими, фиолетовыми и зелеными чернилами. В пометках содержались неприкрытые намеки на единую теорию поля Эйнштейна, Филадельфийский эксперимент, имена и фамилии высшего командования ВМС США и ссылки на засекреченные документы и материалы. Разумеется, мистера Мориса Джессупа попросили дать объяснения. Тот немедленно явился и, изучив книгу, пришел к выводу, что пометки на полях синими чернилами написаны тем же почерком, что и письма таинственного мистера Альенде. По словам самого Джессупа, сотрудники Управления военно-морских исследований в ходе той беседы признались ему, что подобный эксперимент в самом деле проводился осенью 1943 года, но так ли было на самом деле, мы уже никогда не узнаем.
      После этой беседы поисками Альенде занялись всерьез, но он оставался неуловим, хотя и продолжал исправно писать Джессупу. В своих посланиях он сообщал все новые и новые факты Филадельфийского эксперимента. Он подробно рассказывал о поле статического электричества, охватившем «Элдридж», в которое он даже засунул руку и выжил после этого только благодаря высоким матросским резиновым сапогам и прорезиненной зюйдвестке. Много писал об уникальном силовом поле, которое двигалось против часовой стрелки вокруг «Элдриджа», и его предполагаемых свойствах. Также, по его словам, на определенном этапе эксперимента присутствовал сам Альберт Эйнштейн.
      Такие письма приходили на протяжении двух лет, пока, наконец, переписка не прервалась самым трагическим образом. Возможно, Филадельфийский эксперимент никогда не стал бы достоянием общественности, если бы не таинственная и внезапная смерть Мориса Джессупа. 20 апреля 1959 года он был найден в собственной машине задохнувшимся от выхлопных газов. Возможно, он покончил с собой из-за многочисленных долгов, а может быть, причиной внезапного решения свести счеты с жизнью стал затянувшийся творческий кризис – он никак не мог дописать свою новую книгу, полностью посвященную произошедшему с эсминцем «Элдридж». Существует и мнение, что Джессуп слишком много узнал, и ему помогли поскорее уйти из жизни. Тем не менее, полиция однозначно постановила, что Моррис, будучи сильно пьян и находясь под действием большого количества антидепрессантов, сам подвел шланг от выхлопной трубы в салон машины, заткнул все щели, завел двигатель и вскоре задохнулся. Это подтверждается и тем, что незадолго до смерти он написал два прощальных письма близким и друзьям.
      Но дело Джессупа не осталось без последователей. Его товарищи и соавторы Айвен Сандерсон и доктор Мэнсон Валентайн сразу же после смерти Мориса с удвоенным энтузиазмом взялись за собственное расследование – и вскоре получили результаты. Так, нашлись некие документы, подтверждающие, что с 1943 по 1944 год Эйнштейн состоял на службе в морском министерстве в Вашингтоне. Обнаружились как живые свидетели произошедшего с «Элдриджем», так и те, кто якобы лично видел листки с расчетами, выполненными почерком Эйнштейна. Была найдена даже старая вырезка из какой-то «желтой» газеты тех времен, рассказывающая о матросах, сошедших с корабля и мгновенно растаявших в воздухе на глазах у множества свидетелей. Собрав этот материал, последователи Джессупа выпустили книгу под названием «Филадельфийский эксперимент: проект Невидимость», в которой использовали добытую информацию, письма Альенде и все наработки Джуссупа. Позже свет увидело еще 16 бестселлеров и 3 художественных фильма. Так Филадельфийский эксперимент, был он на самом деле или нет, приобрел мировую известность.
      Так что же на самом деле произошло с эсминцем «Элдридж»? Было ли все описанное в книге правдой или раздутой до невероятных размеров фантазией авторов? Или эксперимент действительно имел место, а шумиха вокруг исчезновения корабля была поднята лишь для того, чтобы скрыть от широкой общественности его реальные результаты?
      В поисках истины
      С момента опубликования книги «Филадельфийский эксперимент: проект Невидимость» попытки узнать правду не прекращаются до сих пор. Многие верят, что все написанное Альенде, Джессупом и его последователями – чистая правда.
      Долгие годы велись поиски того самого Карлоса Мигеля Альенде, причем искали его как независимые исследователи и журналисты, так и представители властей. В ход шли телефонные книги, рассылки адресных бюро, информационные базы моргов и полицейских участков, даже личные дела военнослужащих. Десятки самозванцев раздавали интервью, подогревая интерес к теме и рассказывая все больше «жареных» фактов о Филадельфийском эксперименте. В то же время американские военные ведомства, Белый дом и Капитолий были буквально завалены письмами от обеспокоенных граждан, которых интересовал только один вопрос: проводился Филадельфийский эксперимент или нет? Правительство далеко не сразу ответило на эти вопросы, еще больше убедив широкие массы в том, что ВМС США есть что скрывать. Опровержение Управление военно-морских исследований опубликовало только 8 сентября 1996 года в официальном коммюнике, где эксперимент отрицался как факт. Но интерес к теме после этого заявления не исчез, а скорее даже вышел на новый уровень. В прессе и на телевидении появилась масса опровержений со стороны независимых экспертов и исследователей.
      Так что и сейчас практически ежегодно появляются все новые и новые любопытные факты о нашумевшем эксперименте. Одним из них стал записанный на пленку и обнародованный рассказ американского инженера-электронщика Эдома Скиллинга: «В 1990 году моя знакомая Маргарет Сэндис пригласила меня и моих друзей в гости к доктору Карлу Лайслеру, ее соседу, чтобы обсудить некоторые детали Филадельфийского эксперимента. Карл Лайслер, физик, один из ученых, работавших в 1943 году над этим проектом. Они хотели сделать невидимым для радаров военный корабль. На его борту был установлен мощный электронный прибор типа огромного магнетрона. Магнетрон – генератор сверхкоротких волн, засекреченный во время Второй мировой войны. Этот прибор получал энергию от электрических машин, установленных на корабле, мощности которых было достаточно, чтобы снабдить электроэнергией небольшой город. Идея эксперимента состояла в том, что очень сильное электромагнитное поле вокруг корабля будет служить экраном для лучей радара. Когда магнетрон заработал, корабль исчез. Через некоторое время он вновь появился, но все моряки на борту были мертвы. Причем часть их трупов превратилась в сталь – материал, из которого был сделан корабль. Лайслер и его коллеги по эксперименту полагают, будто они послали корабль в другое время, при этом судно распалось на молекулы, а когда произошел обратный процесс, то и случилась частичная замена органических молекул человеческих тел на атомы металла».
      Опровержения
      Разумеется, помимо «поклонников» истории о Филадельфийском эксперименте, имеются и скептики, которые наотрез отказываются верить как в отдельные детали произошедшего, так и в существование проекта целиком. Надо признать, что и их аргументы также звучат весьма убедительно.
      Так, если верить письмам Альенде и найденным позже данным, в работе над проектом принимал участие Альберт Эйнштейн. Тем не менее, правительство США не слишком доверяло гению, ведь было общеизвестно, что он в открытую симпатизирует коммунистам. Директор ФБР Эдгар Гувер вынес суровый вердикт: «Из-за своих радикальных взглядов профессор Эйнштейн не может считаться пригодным для использования в секретных работах, так как кажется маловероятным, чтобы такого склада человек за столь короткое время стал вполне благонадежным американским гражданином». Так что в то время Эйнштейну поручали только второстепенные задания, которые не могли серьезно повлиять на ход войны, и в 1943–1944 годах он работал на управление артиллерии ВМФ США. Можно с уверенностью сказать, что его работа не имела ничего общего ни с электромагнетизмом, ни, тем более, с невидимостью.
      Второй довод маловеров состоит в том, что, согласно вахтенным журналам, эсминец «Элдридж» в октябре 1943 года никак не мог находиться в порту Филадельфии, так как был на ремонте в доках Норфолка.
      Но главным аргументом был и остается тот факт, что моряки, служившие на эсминце «Элдридж», все как один отрицают факт эксперимента. В 1999 году в Атлантик-Сити произошла их первая встреча со времен окончания войны. К этому времени их осталось всего 15 человек, включая 84-летнего капитана. Конечно, на встрече не обошлось без вопросов о Филадельфийском эксперименте, на что капитан и остальные моряки единодушно ответили, что понятия не имеют, как возникла эта нелепая история. Например, Эд Вайз безапелляционно завил, что такое можно было придумать, только «обкурившись дури». А Рэй Перриньо признался: «Когда люди меня спрашивали об «эксперименте», я соглашался и говорил, что да, я исчезал. Правда, вскоре они соображали, что я их разыгрываю».
      Факты
      Но факты остаются фактами – в 1943 году многих ученых во всех воюющих странах волновал вопрос безопасности морских судов. Тогда во множестве проводились опыты, призванные обезопасить корабль от недавно появившихся магнитных мин и торпед. Такая процедура – дегауссизация – могла бы сделать линкоры и эсминцы «невидимыми» для них. По мнению многих исследователей, в основу легенды о Филадельфийском эксперименте, созданной Мигелем Альенде, мог лечь один из таких опытов, которые в то время проводились, в том числе, в порту Филадельфии.
      Дегауссизация предлагала две возможности: многократное усиление магнитного поля корабля, чтобы мины взрывались в отдалении, не причиняя вреда, или же нейтрализацию собственного магнитного поля судна, чтобы даже самая чувствительная мина не сработала. Первый способ как раз и предполагал наличие на борту корабля огромных электрических катушек, обилие проводов и аппаратуры. Для защиты по второму варианту стальное судно оснащалось специальным, тщательно подобранным персонально для него поясом, окружавшим весь корпус. На пояс подавался ток, что делало его мощным электромагнитом, нейтрализующим магнитное поле корабля. К слову, после экспериментов стало ясно, что лучше себя зарекомендовал как раз последний.
      Естественно, во время работ по дегауссизации некоторые приборы на борту корабля, например, механические часы или магнитные компасы, буквально сходили с ума или мгновенно выходили из строя. Неудивительно, что среди моряков появилось множество рассказов о таких таинственных случаях, где факты были щедро сдобрены вымыслом. К тому же процедура размагничивания корабля и изменения его собственного магнитного поля поначалу была строго секретной военной разработкой, так что фактов о подобных экспериментах не хватало. Зато слухов было в избытке.
      Вероятно, Мигель Альенде где-то увидел подобную процедуру или услышал о ней и додумал недостающее: непонятная аппаратура, огромные машины и засекреченный правительственный эксперимент могли впечатлить и вдохновить кого угодно. Со временем объяснилось и то, как ему в голову могла прийти мысль о невидимости и исчезновении корабля. Исследователь Филадельфийского феномена журналист Джон Киль писал в свой книге: «Во время Второй мировой войны фокусник Джозеф Даннингер, специалист по организации зрелищ, предложил ВМФ США сделать их корабли невидимыми. Возможно, Даннингер имел в виду хитрый трюк или специальную маскировку, но в то время его предложение получило широкую огласку в прессе. Очень возможно, что Альенде увидел эти статьи и выдумал на их основе свою историю».
      Другая, не менее убедительная версия гласит, что Морис Джессуп поднял шумиху вокруг Филадельфийского эксперимента не случайно, а с целью распространения дезинформации, чтобы скрыть реальные факты о проведении опытов по дегауссизации и, главное, об их результатах. Но вот во мнении, писал ли Джессуп, что называется, «под диктовку» чиновников морского ведомства США или и сам был жертвой грамотно пущенной неизвестным мистером Альенде дезинформации, исследователи расходятся.
      Будет ли когда-нибудь раскрыта тайна эсминца «Элдридж»? Однозначно ответить на этот вопрос нельзя. Время идет, и в живых остается все меньше людей, которые могли бы претендовать на знание фактов из первых рук. Вполне возможно, истина так и уйдет в небытие вместе со свидетелями – или теми, кто называет себя таковыми. А может, навсегда осядет мертвым грузом в недрах каких-нибудь архивов, в папке с грифом «Совершенно секретно».
      Журнал "Планета", сентябрь 2015
    • Алан Пинкертон
      Автор: Thorfinn
      «Мы никогда не спим»
      Девиз сыскного агентства Пинкертона
      Шерлок Холмс, Эркюль Пуаро, мисс Марпл, майор Пронин, Ниро Вульф, комиссар Мегре… «Книжных» сыщиков, популярных в разных странах и в разное время, превеликое множество. Бойкая английская пенсионерка и бельгиец с закрученными усиками пользовались особенным «спросом» в 70-е, джентльмен с Бейкер-Стрит 221-б – во все времена. А вот в первой трети ХХ века особую славу снискал Нат Пинкертон. Первая книга о его похождениях, «Заговор преступников», была издана в России более ста лет назад. Бравый Нат не упускал своих противников, преследуя их на поезде, конке, трамвае. Позднее – на автомобилях, мотоциклах, самолетах. И по законам жанра из всех схваток выходил победителем. Популярность этого персонажа была настолько высока, что вскоре всех, имеющих хоть какое-то отношение к «благородному делу сыска», в России начали называть «Пинкертонами».
      В отличие от своих «коллег по книжной полке», Нат Пинкертон имел реального прототипа – американского частного сыщика Алана Натаниэля Пинкертона. Впрочем, как и со многими другими выдающимися людьми этой страны, в случае с Пинкертоном непонятно, кем его считать – то ли американцем по месту жительства, то ли шотландцем по месту рождения.
      Кто же он, человек, который «никогда не спит», дважды спасший президента Линкольна, искоренивший «ганфайтеров» Дикого Запада – и совершивший многое-многое другое?..


      Дело №1.
      В стране вереска
      Наш герой родился в Глазго в 1819 году. Его можно считать потомственным сыщиком – отец мальчика Уильям Пинкертон был сержантом английской полиции. Вот только будущий частный детектив в те годы и не мыслил о подобной карьере. Вместе со сверстниками он предпочитал прогуливать уроки, шатаясь по городу и его окрестностям. Они больше задумывались о веселом времяпрепровождении, а не о будущей профессии.
      К тому же пример отца должен был навсегда отвадить Алана от «службы закону». Уильям за годы работы в полиции не получил ничего, кроме многочисленных ранений. Последнее, полученное во время разгона политической демонстрации, оказалось настолько тяжелым, что Пинкертон-старший вынужден был уйти в отставку. В 1827 году он умер, оставив семью без средств к существованию. Чтобы как-то свести концы с концами, восьмилетний Алан пошел в ученики к бондарю. Именно изготовление бочек и стало его основной профессией на следующие 15 лет.
      В молодости будущий сыщик увлекся политикой и примкнул к движению чартистов. В то время он скорее являлся объектом интереса правоохранительных органов, а не их сотрудником. По крайней мере, агитационная деятельность Пинкертона вызывала повышенное внимание у сотрудников полиции. Их интерес был настолько велик, что в марте 1842 года, сразу же после женитьбы на некоей Джоан Кэрфри, двадцатитрехлетний агитатор решил покинуть страну. «Свадебным путешествием» молодой четы стал «круиз» из Глазго в Америку. С билетами в один конец. Так из Англии выехал Алан Пинкертон – политический преступник.
      «Медовым месяцем» этот вояж назвать сложно. Корабль, на котором плыла чета Пинкертонов, потерпел крушение у рифов Новой Шотландии. Спасшихся молодоженов ограбили индейцы. Без малейших сбережений они с большим трудом добрались до Чикаго. Так в Штаты приехал Пинкертон. Нет, не сыщик – бондарь. Сыщиком он стал намного позже.
      Рост городов, в первую очередь бедных кварталов и рабочих окраин, привел к созданию в Великобритании профессиональной полиции. Военные патрули не могли гоняться за преступниками и эффективно поддерживать порядок в «каменных джунглях». Еще одной причиной стало рабочее движение и – как одна из его форм – массовые шествия и манифестации. А привлечение военных всегда заканчивалось стрельбой и трупами. Лондонские «бобби» с их дубинками и высокими касками, ставшими «визитной карточкой» английской полиции, создавались именно для борьбы с беспорядками. Кстати, огнестрельное оружие британским стражам порядка долгое время не полагалось.
      «Новшество» переняли по обе стороны океана. Во Франции появились «фараоны», как прозвали в этой стране жандармов, в России – городовые… Появилась полиция и в США. Однако в борьбе с преступниками «бобби» и их коллеги в других странах продемонстрировали полную беспомощность. До следователей и правильно поставленной сыскной работы было еще как до Луны. Констебли, жандармы и городовые просто патрулировали улицы, наблюдая за порядком. Кроме того, первые полицейские подразделения были очень малочисленны. Так, например, крупнейшее в США чикагское отделение насчитывало в своих рядах всего... 12 человек.
      Дело №2.
      Бондарь-детектив
      Чета Пинкертонов поселилась в небольшом городке Данди неподалеку от Чикаго. На жизнь Алан зарабатывал своим основным ремеслом – делал бочки. Дела шли неплохо, качество продукции было на высоте, цены – низкими. Вскоре Пинкертон открывает собственное дело. Однако мятежной шотландской натуре Алана возня с бочками казалась слишком скучной. Он примкнул к движению аболиционистов (так называли борцов против рабства) и участвовал в переправке беглых рабов в Канаду. Созданную его товарищами цепочку явочных квартир, позволявшую чернокожим беглецам перебираться из Южных Штатов на север, называли «подземной железной дорогой».
      Тем не менее, Алан Пинкертон так бы и остался безвестным бондарем (или стал «королем бочек и баков»), если бы в один прекрасный день не столкнулся с бандой фальшивомонетчиков.
      Надо сказать, что в середине XIX века практически вся страна, называемая сейчас Соединенными Штатами Америки, жила «вне закона». Малочисленная полиция существовала только в крупных городах. Выборные «шерифы», не имевшие никакой профессиональной подготовки, не справлялись со своими обязанностями. На пост «хранителя порядка» часто попадали бывшие преступники и прочие проходимцы. Тот, кто еще вчера грабил дилижансы и воровал скот, завтра вполне мог повесить на свой жилет пресловутую «звезду». В этой ситуации рядовым гражданам оставалось рассчитывать только на свои силы.
      Неизвестные купили у Алана большую партию его товара – и щедро заплатили. Однако Пинкертон обнаружил, что все деньги – до последнего доллара – были фальшивыми! Мошенники нанесли удар по «финансовому благополучию» семьи Пинкертонов и многих других жителей Данди, а шериф бездействовал. Фальшивомонетчиков передал в руки закона Алан Пинкертон.
      Бродя в окрестностях городка, Алан обнаружил свежее кострище и человеческие следы. То ли из любопытства, то ли по какому-то наитию Пинкертон решил выследить неизвестных. День наблюдения за брошенной стоянкой ничего не дал, но на следующую ночь Алан заметил на этом месте группу людей – и узнал своих нечистых на руку покупателей. На следующую ночь он привел на место стоянки шерифа и даже помог тому в задержании преступников. В глазах простодушных местных жителей бондарь превратился чуть ли не в короля сыска. Поэтому когда выяснилось, что задержанные преступники являются только частью банды, «бизнесмены» из Данди предложили Алану за солидное вознаграждение отловить остальных. Пинкертон взялся за дело и вскоре нашел фальшивомонетчиков в одной из чикагских гостиниц. Слава о смекалистом бондаре прокатилась по всему штату, и Алан, забросив свои бочки, принялся за работу детектива. Удивительно, но не получивший даже начального образования полуграмотный шотландский эмигрант блестяще с этим справлялся.
      Хотя чему здесь удивляться! «Криминальная хроника» тех лет показывает, что американские преступники не задумывались о планировании, конспирации, а зачастую и не скрывали своих деяний. Ловкому и наблюдательному человеку, которым без сомнения был Алан Пинкертон, вывести их на чистую воду оказалось несложно.
      Как бы то ни было, в короткий срок Алан раскрыл несколько громких преступлений. В 1846 году он стал шерифом графства Кейн, а позже – графства Кук. Его привлекают на помощь и в правительственные органы – почтовую службу и министерство финансов.
      Большинство крупных преступных банд, терроризировавших запад США в 60–70 годы прошлого века, были ликвидированы без всякого вмешательства «правоохранительных органов». Обычные граждане перестреляли людей Джесси Джеймса в Нортфилде, Сэма Баса в Раунд-Роке, уничтожили банду Далтонов в Коффейвилле… Многие «великие бандиты Запада», воспетые авторами вестернов, пали от рук вооруженных дробовиками разъяренных местных жителей. 
      Дело №3. «Пинки»
      Около 1848 года Пинкетон с семьей переехал в Чикаго, где стал первым полицейским детективом. Однако работа быстро разочаровала Алана. С одной стороны, она напоминала сизифов труд. «Стражи закона» в разных штатах не только не поддерживали друг с другом какой-либо связи, но зачастую соперничали. Многие не гнушались брать «мзду» с преступников, а некоторые даже «крышевали» банды. Единого судебного аппарата в США тоже не существовало. В таких условиях преступнику часто достаточно было пересечь границу штата, чтобы чувствовать себя в полной безопасности.
      С другой стороны, Пинкертона подводили самолюбие, нежелание подчинятся кому-либо, чрезмерные амбиции. Кроме того, частным сыском он зарабатывал гораздо больше. В 1850 году детектив уходит в отставку и вместе с бывшим сослуживцем открывает частное сыскное бюро «The North-Western Police Agency» (Северо-западное полицейское агентство). Через два года он расстается с партнером. Причина – все те же неуемные амбиции. В 1825 году Алан открывает собственное агентство, ставшее всемирно известным – «The Pinkerton National Detective Agency» (Национальное детективное агентство Пинкертона). В его состав входило тогда всего одиннадцать человек – не считая самого хозяина.
      Требования к сотрудникам детектив выдвигал строгие: агенты должны быть молоды, здоровы, сильны, иметь «светлые головы и железные кулаки». Им запрещалось играть в азартные игры, сквернословить и использовать жаргонные словечки. Склонных к злоупотреблению алкоголем и табаком «просили не беспокоится». Для своего детища Пинкертон выбрал эмблему в виде всевидящего ока и девиз «Мы никогда не спим». Первые дела агентства, как и дебют его шефа, были связаны с поимкой фальшивомонетчиков, однако вскоре их диапазон расширился и агентство приобрело широкую известность. Именно тогда к сотрудникам приклеилось прозвище «пинки».
      «Пинки» занимались сопровождением грузов и почты – в те годы нападения на поезда в США были нормой. Почтовые и железнодорожные компании охотно обращались за помощью к Пинкертону. А вскоре агентство взяло на себя и расследование подобных ограблений. Чуть позже в сферу внимания «неспящих» попала ловля беглых преступников и расследования краж.
      «Контора» Алана Пинкертона была не первым в Штатах детективным агентством, но уже к началу шестидесятых годов оставила своих конкурентов далеко позади. В первую очередь – из-за неукоснительного выполнения следующих правил:
      - Репутация агентства должна быть безупречна.
      - Услуги оказываются в любое время и в любом месте.
      - Каждый сотрудник – профессионал своего дела.
      - Цена за услуги – стабильна и унифицирована.
      - Агентство не занимается бракоразводными процессами.
      - Агентство идет в ногу со временем.
      Для того чтобы быть «в любое время в любом месте», «пинкам» пришлось расширять штат. Кроме детективов «центрального офиса» Алан Пинкертон набрал большое количество внештатных сотрудников. К семидесятым годам их можно было встретить во многих городах США. Они спокойно занимались своей основной работой, держа глаза и уши открытыми и регулярно передавая информацию «наверх». Пинкертон платил наблюдателям небольшое ежемесячное содержание. Если же на «подотчетной территории» происходило что-то, привлекшее внимание команды «пинков», законспирированный агент получал полную заработную плату и приступал к расследованию. Впоследствии такой прием, получивший название «работа под прикрытием», начала использовать и полиция.
      Заботясь о профессионализме и безупречной репутации, Пинкертон заставлял своих парней вести настоящие расследования, составлять протоколы, дела и картотеки. Каждый шаг «пинка» вносился в отчет. Информация постоянно обрабатывалась и обобщалась.
      Сотрудники «The Pinkerton National Detective Agency» впервые в США создали картотеку преступников – с портретами, а позже с фотографиями. Американский преступный мир был условно поделен в ней на четыре категории – «налетчики», «мошенники», «карманники» и «воры».
      Эмблема «пинков» – «Всевидящее око» – стала настолько знаменита, что в США с тех времен всех без исключения частных детективов принято называть «private eye» («частный глаз»).
      Именно созданная «пинками» картотека позволяла расклеивать по всей стране листовки с портретами преступников, указанием вознаграждения и броской надписью «разыскивается», знакомые нам по «вестернам». Так делают и сейчас, добавилась только приписка: «вознаграждение и анонимность гарантируется».
      Кроме картотеки преступников «The Pinkerton National Detective Agency» собрало впечатляющую коллекцию огнестрельного оружия и издало первый в Соединенных Штатах словарь уголовных жаргонизмов – «блатной фени».
      И, наконец, Пинкертон первый начал приглашать на службу женщин – почти за сорок лет до появления в американской полиции первой леди-детектива.
      В 1856 году к Алану Пинкертону явилась молодая бездетная вдова по имени Кейт Уорон и… предложила свои услуги в качестве сыщика. Отойдя от шока, Алан порекомендовал женщине заняться более привычными для леди делами. Но дама продемонстрировала редкую настойчивость. В конце концов Пинкертон принял ее на работу. А вскоре миссис Уорон доказала, что женщина-сыщик не только не уступает мужчинам, но и превосходит их. К середине 60-х годов она стала лучшим сотрудником агентства, а еще через несколько лет даже возглавила специальное подразделение женщин-«пинков». «Девочки» миссис Уорон добывали информацию там, где пасовали детективы-мужчины – в присутствии симпатичной леди преступники сходу распускали хвосты и начинали болтать языками.
      Среди раскрытых Пинкертоном дел были разные.
      Однажды, около 1850 года, бостонские предприниматели обратились к знаменитому сыщику с необычной просьбой – разобраться с ростом количества болезней среди их рабочих. Дело в том, что в те годы в США вошел в обиход «лист о временной нетрудоспособности». «Впереди планеты всей» здесь был Бостон. А точнее один из тамошних врачей, Герольд Хольц. Он первый додумался выписывать своим пациентам записки, где указывались продолжительность и характер болезни. Конечно, тогда «больничные листы» не оплачивались. Но работник мог хотя бы рассчитывать, что его не выгонят за прогулы.
      Так вот, «буржуи» Бостона заподозрили, что доктор Хольц за «долю малую» дает фиктивные записки, и попросили Пинкертона это проверить. Тот под видом рабочего пробрался на прием к «доброму доктору» и купил себе право на отгул по болезни. Герольд Хольц был арестован и передан суду с обвинением в «потворстве тунеядству, неуплате налогов и вредоносной инициативе». Шестидесятилетнему доктору грозила петля. Но на защиту Хольца неожиданно стал сам Пинкертон. Он выступил с речью и доказал, что в основе проступка доктора лежит не жажда наживы, а любовь к людям. Растроганные судьи заменили смертную казнь семилетним заключением. Правда, в тюрьме престарелый изобретатель больничного листа все-таки умер.
      Дело №4.
      Сливы доставили в сохранности вместе с косточками
      К началу 60-х годов в Соединенных Штатах начались перемены – страна семимильными шагами шла к гражданской войне. Избрание в 1860 году президентом страны Авраама Линкольна усилило разногласия между Севером и Югом, сделав раскол неизбежным. Зимой 1861-го штаты Юга один за другим начали выходить из состава США, а 4 февраля была создана Конфедерация. Одновременно южане блокировали форт Самтер. Все это произошло еще до того, как Линкольн выехал в Вашингтон, чтобы приступить к исполнению своих обязанностей.
      Авраам Линкольн мало походил на бескомпромиссного борца за права негров. Еще в 1858 году он решительно отвергал идею предоставления рабам гражданских прав. На самом деле причина Гражданской войны была не в этом. До 1860 года власть в США находилась в руках Демократической партии южан. Смириться с победой республиканской партии гордые плантаторы не смогли и решили прибегнуть к «последнему доводу королей». Что касается республиканской буржуазии, то ее Юг интересовал, как источник сырья и рынок сбыта – южане предпочитали торговать с англичанами, а не с соседями-«янки». Чернокожие рабы стали всего лишь поводом для вооруженного конфликта.
      Однажды в Балтиморе Алан Пинкертон узнал, что Линкольн собирается выступить перед жителями города с речью. Глава «пинков» тут же выехал навстречу и сообщил сенсационную новость – в Балтиморе на президента готовится покушение. Линкольн относился к подобным заявлениям скептически, но авторитет Пинкертона заставил его поверить в опасность. Что же делать? По предложению сыщика Линкольн немедленно выехал из Филадельфии и его поезд прошел через Балтимор ночью. Жители города так и не дождались речи лидера государства, зато президент беспрепятственно прибыл в Вашингтон, где 4 марта все-таки выступил – уже как полноправный президент. Пинкертон сопровождал его на протяжении всего пути от Филадельфии до Вашингтона и, как мог, протестовал против этого шага, но Авраам Линкольн забрался на импровизированную трибуну у недостроенного здания Капитолия и произнес заготовленную для балтиморцев речь.
      Кстати, прибыв в Вашингтон, Пинкертон отправил сторонникам Линкольна в Балтиморе телеграмму следующего содержания: «Сливы доставили в сохранности вместе с косточками».
      Несмотря на призывы президента к мирному разрешению конфликта между Севером и Югом, страна на четыре года ухнула в бездну гражданской войны. Однако для Алана Пинкертона она стала пиком карьеры – и его, и всего агентства. Линкольн предложил сыщику поработать на правительство. «Пинки» оказались привлечены к разведывательной и контрразведывательной работе, став прообразом современных спецслужб. Так, в 1908 году при создании ФБР за основу были приняты структура и приемы работы «Национального детективного агентства Пинкертона». Сам детектив стал личным телохранителем Авраама Линкольна. Он тенью следовал за президентом повсюду – даже когда тот спал, неотлучно находился в соседней комнате.
      Следует сказать, что заговорщиков, готовивших балтиморское покушение, так и не поймали. Злые языки утверждали, что они существовали только в воображении главного «пинка». Алан, мол, просто придумал всю историю с покушением, чтобы втереться в доверие к Линкольну и получить поддержку в высших правительственных кругах. Но даже если это и так, Пинкертон великолепно разыграл свою партию. На протяжении года все окружение президента просто смотрело в рот главе первой государственной секретной службы.
      Для полиции США основным способом «знакомства» с преступниками было… регулярное посещение тюрем. В ходе экскурсий сотрудники полиции внимательно всматривались в лица заключенных, стараясь их запомнить. Такие ежегодные посещения мест лишения свободы были обязательны для каждого американского полицейского до… середины 50-х годов ХХ века – т.е. проводились почти сто лет.
       Дело №5.
      Крах майора Е. Джея Алена
      «Пинки», став государственными агентами, рьяно взялись за новое для себя дело. Они ловили шпионов Конфедерации, сами проникали на вражескую территорию – вели бурную и лихорадочную деятельность. Сам Пинкертон под именем майора Е. Джей Аллена несколько раз пробирался на занятую южанами территорию, собирая информацию. Он разделил «пинков» на разведывательный и контрразведывательный отделы, что также было в то время новшеством.
      Однако дела агентства на новом для него поприще шли не блестяще. Несмотря на все ухищрения «неспящих», в июне 1862 года южане получили от своих шпионок в Вашингтоне Бетти Дюваль и Розы Гринхау исчерпывающую информацию о планах противников. Видимо, кто-то не оставил без внимания опыты Пинкертона по привлечению женщин к детективной работе. Этот «прокол» стоил северянам разгрома в сражении у Булл-Рана. Кроме того, «играть» против контрразведчиков южан оказалось сложнее и опаснее, чем против банальных уголовников. Многие «пинки» были пойманы и отправлены на виселицу, среди них – правая рука Алана Пинкертона Тимоти Уэбстер.
      Наконец, Пинкертона «подвело» знакомство с главнокомандующим северян генералом Дж. Макклелланом. До войны тот работал в одной из железнодорожных компаний, с которой тесно сотрудничало «The Pinkerton National Detective Agency».
      Макклеллан был ярким примером так называемого «генерала-политика». В начале войны, благодаря счастливому стечению обстоятельств и хорошо подвешенному языку, он снискал славу выдающегося полководца. Сумбурная ночная перестрелка близ городка Филиппи, где южане потеряли целых пятнадцать человек, и такая же незначительная стычка у брода через реку Чит были раздуты им до размеров грандиозных побед. Газеты прозвали бывшего железнодорожного служащего «маленький Наполеон». Серьезные бои могли лишить Макклеллана славы величайшего полководца Соединенных Штатов, и в бой «Мак» не рвался, придумывая самые разные предлоги.
      Пинкертон старательно «лил воду» на мельницу генерала-железнодорожника, следуя принципу «пиши больше, чего их, супостатов, жалеть». Численность южан, противостоявших Поттомакской армии «великого» Макклеллана, постоянно завышалась раза в два, что позволяло генералу сидеть на месте, постоянно требуя у президента и конгресса подкрепления. Когда обман вскрылся, «маленький Наполеон» моментально был отправлен в отставку.
      В отличие от генерала-железнодорожника Алан Пинкертон не стал дожидаться скандала и ушел от дел еще в конце 1862 года. Ведь самое главное было сделано – контакты в правительстве главный «пинк» уже завязал.
      «Пинкам» принадлежит «пальма первенства» и в зарубежных операциях американских спецслужб. Существуют серьезные подозрения причастности ребят Алана Пинкертона к диверсии на Бакинских нефтяных приисках. Чей заказ выполняли «пинки» – Ротшильда или правительства – неизвестно; впрочем, грань между политикой и бизнесом всегда слишком тонка.
      Дело №6.
      «Человечество не знало более отъявленных негодяев, чем агенты Пинкертона»
      «Пинки» вернулись к привычным для себя занятиям. В 1866 году им удалось раскрыть дело об ограблении поезда. Сумма, фигурировавшая в документах, была просто фантастической – 700 тыс. долларов (около 20 млн. современных долларов). В 1869 году «пинки» нанесли жестокий удар по ирландской банде «Молли Магвайерс» из Пенсильвании. Благодаря умелой работе детективов, сумевших внедриться в банду, она была обезглавлена – самые активные ее члены отправились в «казенный дом».
      Однако новая, послевоенная, реальность и «знакомство» Алана Пинкертона с верхушкой буржуазии изменили специфику работы агентства: «пинки» быстро утратили ореол «хороших парней». Все чаще и чаще «неспящие» привлекались для разгона рабочих демонстраций, выступали в роли штрейкбрехеров и занимались охотой на лидеров рабочего движения. По любому поводу, а то и без него, уверенные в своей безнаказанности «пинки» хватались за револьвер. Журналистов, мешающих опекаемым агентством промышленникам и бизнесменам, неоднократно избивали. Охраняя территорию или собственность, агенты Пинкертона взяли за правило открывать огонь без предупреждения.
      Крупнейшим скандалом в истории агентства стало преследование банды Джесси Джеймса, закончившееся кровавой трагедией.
      26 января 1875 года «пинки» окружили дом, где по их данным, находился Джеймс. Не утруждая себя разведкой, агенты забросили в окно бомбу. Видно, им не сильно улыбалось завязывать перестрелку с «лучшим стрелком Запада». В доме грянул взрыв и начался сильный пожар – загорелся хранившийся в кладовке керосин. С чувством выполненного долга «пинки» скрылись с места взрыва.
      Впоследствии выяснилось, что знаменитого бандита в тот вечер не было дома. Взрывом была изуродована мачеха Джеймса Зерельда (ей оторвало руку), а его сводный брат Арчи был тяжело ранен и сильно обгорел. После часа мучений мальчик умер.
      Газетчики мгновенно обрушились на «неспящих», называя их детоубийцами и монстрами в человеческом облике. Замять дело не удалось – один из агентов неподалеку от места взрыва обронил свой револьвер с эмблемой агентства и аббревиатурой «PNDA».
      Существует легенда, что Джесси объявил Пинкертону вендетту и несколько лет выслеживал главного «пинка» в Чикаго. Однако осуществить свою месть не смог. В апреле 1882 года 35-летний «Desperado» был убит своим подельником Робертом Фордом.
      Пинкертон пережил своего врага на два года. Он умер 1 июля 1884 года, окруженный славой, богатством и уважением. В последние годы жизни он увлекся написанием книг – естественно, детективов. «Шпион на Гражданской войне», «Криминальные мемуары» и «Тридцать лет сыщиком» не отличались высоким слогом, но позволяли составить впечатление о методах работы Пинкертона. После смерти Алана агентство возглавили его сыновья – Роберт и Уильям. При них агентство ждали новые победы, однако основу будущих достижений заложил все-таки Алан Пинкертон, бондарь, открывший современные методы сыскной работы.
      После войны Севера и Юга криминальный мир США получил «вливание» в виде большого количества бойцов армии Конфедерации. Не желая мириться с победой ненавистных «янки», разрушившей привычный им мир, эти изгои занимались грабежом и разбоем. В народе их называли «Desperados» – отчаянные. Одиночки сбивались в банды и представляли серьезную угрозу.
      Одной из самых известных стала банда Джесси Джеймса, действовавшая в Миссури с 1866 по 1876 год. Ее главарю Джесси в начале преступной «карьеры» не было и двадцати лет. В Гражданской войне он принял участие еще подростком.
      Банда за десять лет ограбила 12 банков, 5 поездов и 5 дилижансов. Говорят, Джесси Джеймс и его бандиты выглядели и вели себя как настоящие джентельмены – не обижали окрестных фермеров, щедро расплачивались с ними за услуги и никогда не «беспредельничали». Может, поэтому сыщики так долго не могли выйти на их след.
      Династия Пинкертонов пресеклась на правнуке знаменитого сыщика. Однако агентство Пинкертона существует и сейчас. Правда, принадлежит оно шведской компании «Securitas AB». Шведы купили «пинков» за 384 млн. долларов.
      Сегодня 250 отделений агентства, разбросанных по двадцати странам мира, занимаются обслуживанием 800 компаний. Они обеспечивают безопасность таких зрелищ, как Олимпийские игры, чемпионаты мира по футболу, «Формула-1», церемонии награждения премиями «Эмми» и «Оскар».
      Пинкертоны «в родных осинах»
      В России целых два сыщика претендовали на «почетное звание» русского Пинкертона. Правда, местные законы не предусматривали частных детективных агентств и оба «кандидата» работали на правительство.
      Первый из них – Иван Дмитриевич Путилин, возглавивший в тридцать шесть лет только что созданную сыскную полицию Санкт-Петербурга. Он руководил ею с 1866 по 1875 год и ушел в отставку в генеральском звании. Однако его деятельная натура не приняла спокойной жизни, и через три года он вернулся к исполнению своих обязанностей, возглавив борьбу с преступностью еще на 11 лет.
      Прозвище «русский Пинкертон» Путилин получил в начале своей карьеры, продемонстрировав незаурядную наблюдательность, хитрость и дедуктивные способности. 
      Второй «русский Пинкертон» является, кстати, нашим соотечественником. Аркадий Францевич Кошко родился в богатой и знатной семье, проживавшей неподалеку от Минска. Уже в детстве увлекшись чтением детективов, он выбрал свою будущую профессию. В 1894 году он стал инспектором рижской полиции, а спустя шесть лет, в 33-летнем возрасте, возглавил ее.
      Кошко отличался не только личной храбростью и наблюдательностью. В практику работы рижской полиции он внедрял самые последние европейские достижения – в том числе и методы работы «The Pinkerton National Detective Agency». Эту политику он продолжал на посту главы Московской сыскной полиции в 1908 году и позже, когда возглавил сыск Российской Империи в 1913-м. Методы работы, введенные в дело Аркадием Францевичем, не стеснялись перенимать сотрудники знаменитого Скотленд-Ярда, а на Международном съезде криминалистов в Женеве русская полиция в номинации «раскрываемость преступлений» была признана лучшей в мире.
      Андрей Медведев. Журнал "Планета", май 2009.
    • Гомункул и генетика
      Автор: Thorfinn
      Блики от факелов и очага играют на каменном потолке, и от этого кажется, что в мрачном подземелье сейчас свершится нечто ужасное. Хорошо одетый человек с ухоженной бородой совершает странные манипуляции то над углями очага, то над столом, уставленным колбами и ретортами. Кажется, он вершит великое таинство.
      Если бы эту картину видели отцы святой инквизиции, то не сносить бы благообразному старику голову. Но нет. Никто не знает, чем Арнольд из Виллановы занимается в подвале своего дома в Валенсии в ночь с 30 апреля на 1 мая 1308 года от рождества Христова. Да и что инквизиция? Однажды она уже пыталась подобраться к нему. Но руки у следователей оказались коротки. Те, кто сумел свалить могущественный орден тамплиеров и сейчас пытал в своих застенках его магистра Жака де Моле, ничего не смогли сделать с простым врачом. Правда, этот доктор лечил Папу Римского и некоторых других влиятельных сеньоров. Но все же, все же… Пришлось, конечно, публично отказаться от некоторых своих работ. Ну да чего не скажешь для пользы дела. Но прочь, прочь посторонние мысли. Сегодняшняя ночь принадлежит одному великому замыслу. Сегодня на этом столе должна родиться новая жизнь. Вот-вот в пробирке появится ОН – человек, рожденный без материнской утробы.
      Главный сосуд стоит в центре стола, похожего на алтарь. В нем сложная смесь. Алхимик считает – гомункула можно создать только из долго прогреваемого мужского семени. На протяжении 40 дней он кормил семя конским навозом и магнетизировал. Рецепт, который уравняет его с Господом, слепившим из глины Адама, близок к завершению. Осталось совсем чуть-чуть…
      Арнольд из Виллановы так и не смог создать искусственную жизнь. Не удалось это и длинной веренице его последователей. Но от самой идеи не отказались до сих пор. И вот, не далее как в мае нынешнего года звезда современной генетики Крейг Вентер выступил с сенсационным заявлением.
      Ученый объявил, что с помощью команды единомышленников впервые получил синтетическую жизнь. Сбылась мечта средневековых алхимиков – живое существо появилось в пробирке. СМИ, начиная с уважаемого научного журнала «Сайнс» и заканчивая последним таблоидом, уже трубят о новой ступени в развитии человеческой цивилизации. Одни сравнивают Вентера с Богом, другие говорят, что он всего лишь шарлатан от науки, раздувший из ничего не значащего эксперимента целую историю. Так или иначе, мировая научная и околонаучная общественность бурлит. Естественно, мы не могли пройти мимо.
      Суть эксперимента в следующем. Ученые взяли бактерию-паразит Mycoplasma mycoides (обнаруженную, кстати, при изучении плевропневмонии у коров). Надо сказать, что Вентер очень любит использовать ее в своих опытах. На сегодняшний день этот организм считается чуть ли не самым простым: его ДНК в 3000 раз проще, чем у человека. Далее начался процесс расшифровки ДНК бактерии. Ученые работали неторопливо и скрупулезно, чтобы ничего не упустить. Ведь они собирались воссоздавать микроорганизм вручную. А потому, для гарантии, генную последовательность восстанавливали не один и не два раза, а целых 10.
      И только после этого началось самое интересное – строительство нового организма. Это было похоже на пазл. Дело в том, что создать живую клетку сразу нельзя. Пока ученые не могут выстраивать цепь ДНК полностью. Она рвется, как только превышает 5-7 сотен звеньев-нуклеотидов. Поэтому для создания последовательности из миллиона таких «кирпичиков» (а именно столько содержит организм, который решено было воспроизвести) пришлось делать «кассеты». В каждую из них вошло 1000 нуклеотидов. А уже из «кассет» начали строить геном. Причем сборка происходила в клетках кишечной палочки. Так оказалось проще «склеить» фрагменты.
      Последний этап эксперимента очень напоминал операцию по трансплантации. Полученный геном вживили в Mycoplasma capricolum – родственницу Mycoplasma mycoides. Делалось это вот для чего. Доказано, что все особенности человека, как и любого другого живого существа, определяются ДНК. То есть если в жирафа каким-то образом вмонтировать код, например, коровы, то теоретически он в нее и превратится. Поэтому когда в одну клетку поместили геном другой, она стала почти точной копией своей родственницы, всего лишь с небольшими отличиями.
      На эту работу было потрачено 15 лет. В результате новое существо, фактически созданное компьютером, может жить, питаться и даже размножаться. Кстати, этот организм получил имя – Синтия.
      Вентер считает, что его работа сравнима с изобретением электроники в 30–40-х годах прошлого века. «Такие технологии – это инструмент для решения стоящих перед нами проблем. Сейчас на Земле живет немногим меньше семи миллиардов человек, и мы не в состоянии обеспечить всех продовольствием, чистой водой, медикаментами, энергией. А лет через 30–40 лет население может вырасти до девяти миллиардов, – говорит он в интервью. – И как же удовлетворить их потребности? Без науки тут не обойтись. Биология как раз дает нам способ получить из новых источников топливо, например из углекислого газа, а также пищу, лекарства, вакцины и так далее». Звучит здорово. А что же на практике может принести нам новое изобретение и генетика вообще?
      Крейг Вентер родился 14 октября 1946 в Солт-Лейк-Сити. С юности был прекрасным спортсменом. Ветеран войны во Вьетнаме. Степень бакалавра биохимии получил в 1972 году, а через 3 года стал уже доктором в Университете Калифорнии. Именно он быстрее и дешевле всех расшифровал геном человека.
      Из этого наш герой устроил настоящее шоу. Он затеял соревнование не с кем-нибудь, а с целым международным консорциумом, включавшим Центр Сэнгера из Великобритании, ряд университетов в разных странах и Национальный Институт Здоровья США. Самое удивительное, что лаборатория Вентера подошла к завершению проекта одновременно с огромной международной махиной. К тому же сделала это так удачно, что было решено, так сказать, на паях объединить усилия их исследований.
      Но на этом история не закончилась. После совместной работы ученый вдруг заявил, что его компания имеет исключительное право на результаты исследований и извлечение из них коммерческой выгоды. Возможно, ему удалось бы настоять на своем, но в дело вмешались тогдашний президент США Билл Клинтон и премьер-министр Британии Тони Блэр. Они официально заявили, что планируют передать результаты исследования консорциума общественности, чтобы ученые всего мира могли абсолютно свободно использовать их в своих работах. Только это и спасло мир от создания коммерческой монополии. На этот раз научной.
      Кстати, государственное вмешательство уже не в первый раз становится поперек горла дельцам от науки. В начале 50-х, опять же в Америке, была разработана новая прививка против полиомиелита – «Вакцина Солка». На ней могли бы сделать миллионы, однако по решению Конгресса США и президента вместо того, чтобы продавать ее в другие страны, всем желающим предложили возможность ознакомиться с американской технологией и использовать ее. Причем абсолютно бесплатно.
      Но вернемся к Вентеру. Он всегда рядом с любым скандалом в области биохимии. Ученый мир считает его авантюристом, но относится благосклонно. А ученый тем временем все больше превращается из исследователя в бизнесмена. Собственно, даже группу, работавшую над последним исследованием, возглавлял не он, а нобелевский лауреат Гамильтон Смит.
      Что дальше?
      На этот вопрос ответить сложно. И не потому, что непонятно, куда двигаться – просто от открывшихся перспектив захватывает дух. Если говорить о конкретных вещах, то, по мнению Вентера, его изобретение поможет решить сразу несколько проблем. В частности, он предлагает вырастить специальные водоросли, поглощающие углекислый газ, создать новое топливо, лекарства и пищевые добавки.
      Кстати, разработка замены бензина – одно из важных направлений работ лаборатории Вентера. Ученый говорит, что его горючее будет иметь не растительное происхождение, как принято считать. Он планирует делать его из сахара или… солнечного света. Подробностей исследователь не разглашает: этот проект для него чисто коммерческий. «На рынке топлива крутятся триллионы долларов, – говорит он в интервью журналу «Русский Ньюсуик». – Даже получив малую долю этого рынка, мы будем в выигрыше. И потом, здесь нет тех препятствий, с которыми мы сталкиваемся в фармацевтической промышленности. Чтобы выпустить новое лекарство, требуется 12–15 лет. В энергетике речь идет о периоде от двух до пяти лет. Думаю, в этой отрасли экономическая выгода, если она вообще есть, станет очевидна очень скоро». Об этих 5 годах Вентер и говорит. И если за этот срок результатов не будет, значит, по мнению Вентера, он и его команда идут по неверному пути.
      Но в перспективе топливом и водорослями все не ограничится. Представьте себе, что после усовершенствования метода можно будет воссоздать любое живое существо. На самом деле, от выращивания гомункула, о котором столько лет мечтали алхимики, никакой практической пользы нет. Так, в «Собачьем сердце» М.А. Булгакова профессор Преображенский, обсуждая операцию по превращению пса Шарика в человека, говорит, что нет смысла создавать нового человека искусственно, пока любая женщина может его родить естественным путем. То есть штука интересная с теоретической точки зрения, но практического смысла имеет не больше, чем цирковой фокус. Причем затянувшийся и дорогостоящий.
      Совсем другое дело – создавать что-либо, до сих пор не существовавшее в природе. Разумеется, речь идет о животных (растениях, бактериях – нужное подчеркнуть), полезных для человека. Собственно, сложные организмы выращивать, в общем-то, и не надо. Это генетическая расточительность. Скорее всего, ученые начнут с колонии бактерий, которые будут вольно «пастись» на каких-нибудь отходах, превращая их в коровье молоко или, скажем, в топливо.
      Правда, перспектива тут не близкая. Более того, некоторые считают, что и вовсе недостижимая. Во всяком случае, не с помощью метода Вентера. Например, биолог Евгений Нудлер, профессор биохимии Нью-Йоркского университета и заведующий московской лабораторией молекулярных механизмов старения «Геронлаб», заявил в интервью «Ленте.Ру»: «Чудесные организмы, о которых говорит Вентер, можно получить и более простыми способами, которые доступны в любой лаборатории. Сегодня мы умеем изменять гены, всячески тасовать их, вставлять и убирать из генома огромные куски. Для того чтобы сделать, например, бактерию-производителя лекарств, совершенно не обязательно заново создавать целый геном. Чем больше фрагмент ДНК, который вы вставляете в геном, тем сложнее его «запихнуть» в клетку. Поэтому намного проще добавить в бактерию только несколько важных вам генов, чем пытаться вставить в нее целый новый геном». Что же касается более сложных организмов, вроде животных и людей, то по методу американского ученого их просто невозможно воссоздать, считает Нудлер.
      Методику выведения гомункула описывает профессор, заведующий лабораторией в университете Ратгерса, а также лабораториями в институте молекулярной генетики и институте биологии гена, Константин Сиверинов: «Для того чтобы повторить этот эксперимент для организмов, клетки которых имеют ядро, потребуется, во-первых, создать «работающие» искусственные хромосомы – в отличие от бактерий, у эукариот с ДНК связано гораздо больше различных белков и большое количество информации имеет эпигенетический характер, то есть не закодировано в самой последовательности ДНК, а во-вторых, придумать метод помещения ДНК в ядро, из которого удалены предсуществующие хромосомы. Пока у ученых нет технологий, которые позволяют это делать. В качестве альтернативы можно пытаться создавать искусственное ядро, а это исключительно сложная задача».
      Однако он отдает должное Вентеру, считая, что его работа позволит многое узнать о ранее неизученных микроорганизмах. Метод предлагается следующий. Биологам сегодня известно множество геномов, но менять гены они могут далеко не во всех. Наиболее просто результат достигается с кишечной палочкой и некоторыми другими бактериями, дрожжами, червяком-нематодой, лягушкой, мухой и мышью. Так вот, если геном неизвестного организма по методу Вентера пересадить в клетку известного, то можно будет увидеть, как он повлияет на реципиента. То есть использовать метод сравнения с эталоном. Правда, есть существенная проблема. На такие эксперименты потребуются колоссальные суммы денег. А потому, пока метод американского ученого не подешевеет, предложение Сиверинова – утопия.
      Некоторые представители науки считают, что все исследования Вентера – это трюкачество. Ну и что такого случилось, спрашивают они. По словам скептиков, все выглядит следующим образом. Экспериментаторы взяли две книги одинаковой толщины. Достали из них страницы, оставив одни обложки. Потом переписали текст одной из книг вручную. Отнесли его в типографию, там набрали на компьютере и опять распечатали. После переплели новые страницы, и вставили в пустую обложку второй книги. Так в чем достижение?
      Тем не менее, несмотря на многочисленную критику, общественность ждет чуда. Хотя есть и те, кто, не отрицая самого факта научного прорыва, считает, что ничего хорошего из этого не выйдет. Пессимисты говорят, что скандальный ученый открыл ящик Пандоры, способный уничтожить всю человеческую цивилизацию.
      Ящик Пандоры
      Все помнят историю Пандоры – женщины, сотворенной по воле Зевса Гефестом. Она узнала, что в доме ее мужа есть ларец, который ни в коем случае нельзя открывать, но из любопытства все-таки заглянула туда. И на мир обрушились неисчислимые беды.
      По мнению некоторых ученых, генная инженерия может оказаться чем-то подобным. Например, специалист по научной этике Том Дуглас заявил: «Я считаю, что самая большая опасность этого открытия не в том, что ученые смогут создать искусственную жизнь, а в том, что могут создать микроорганизмы, которые могут быть использованы в разработке биологического оружия».
      Ему вторит Дженнифер Миллер, исполнительный директор организации «Bioethics International»: «При появлении новой технологии мы должны оценить и потенциальную пользу, и вероятные риски. Существует опасность, что изобретение попадет в руки людей с сомнительными целями, например, террористов».
      Спор, возникший вокруг открытия, очень похож на неутихающие дебаты о генномодифицированных продуктах. Причем однозначного мнения до сих пор нет. С одной стороны, ГМ-растения проще выращивать и они дают хороший урожай. А с другой…
      ГМ-свекла, устойчивая к гербициду, позволяет легко бороться с сорняками. То есть плантации этого корнеплода можно спокойно поливать отравой, при этом не вредя основной культуре. Но выяснилось, что при таком раскладе свекла начинает накапливать гербицид, становясь опасной для человека. Или вот еще пример. В Канаде начали разводить ГМ-рапс. Его тоже не берет отрава для сорняков. Зато сам рапс превратился в сорняк, и как с ним теперь бороться – неизвестно.
      Отдельно стоит проблема влияния ГМ-продуктов на потомков потребляющих их людей. Ведь новая пища появилась не так давно – проследить, не окажет ли она какого-нибудь негативного воздействия, пока не представлялось возможности.
      По поводу «людей с сомнительными целями», о которых говорила Миллер, тоже не все понятно. Ведь и атом когда-то покоряли в мирных целях, а в результате все вылилось в бомбардировку Хиросимы и Нагасаки. Между тем, доподлинно известно, что новым открытием уже заинтересовались в Белом доме. Кстати, параллели между работой Вентера и атомной бомбой проводят многие.
      Да и террористическую угрозу никто не отменял. 4 года назад достоянием общественности стала работа Роджера Брента, разъясняющая общественности, что благодаря нынешнему уровню генетики один лаборант с минимальным набором нужных ресурсов может создать биологическое оружие. Причем не менее опасное, чем ядерная бомба.
      Генетический терроризм
      Разного рода спецслужбы всегда утверждали: чтобы создать биологическое оружие, необходимо очень многое. Нужны лаборатории, толпы ученых и куча денег. Они это говорили со столь уверенным видом, что им нельзя было не поверить. Но на практике оказалось, что все не так безоблачно.
      Брент пишет, что для создания штамма какого-нибудь смертельного заболевания достаточно иметь доступ к препаратам, находящимся в свободной продаже. Деньги потребуются немаленькие, но отнюдь не миллиарды долларов. А террористы, как известно, в основном люди небедные. Вспомним хотя бы пресловутого Усаму бен Ладена, мультимиллионера и сына мультимиллионера. Собственно, приблизительную смету Брент вместе со своим другом Полом Боутином тоже составил.
      Для начала покупаем аппаратуру. Для создания любого генетического материала нам нужен так называемый ДНК-синтезатор. Он чем-то похож на струйный принтер, собирающий из реактивов ДНК. Боутин и Брент нашли такой аппарат прямо на интернет-аукционе. Бывший в употреблении агрегат выставляется по цене от 5 до 43 тыс. долларов в зависимости от модели и амортизации.
      Следующий пункт – сырье. На закупку всего необходимого для создания, например, оспы потребуется 200 тыс. долларов. Сумма довольно серьезная, но по сравнению с поставкой очередной партии оружия в какой-нибудь Вазиристан или Афганистан не впечатляющая.
      Понятно, что биологическое оружие не делается на коленке. Нужна лаборатория и люди. Тут речь пойдет о еще большей сумме. Брент называет 2 млн. долларов. Для простого смертного солидно. Но если учесть, что бюджет талибов составляет приблизительно 300 млн. долларов в год, а в горах Афганистана не то что лабораторию, но и целые заводы по производству наркотиков прячут, то и тут ничего невозможного нет.
      Следующая проблема – найти нужную генетическую последовательность, чтобы вместо смертельно опасного вируса не получилась какая-нибудь безобидная ерунда. Ученый говорит, что и тут на помощь террористам придет Интернет. Более того, существуют фирмы, которые могут синтезировать нужную последовательность и выслать ее почтой. Правда, вряд ли они станут делать что-то реально опасное. Хотя кто-то может и не устоять перед большими деньгами. Но, в общем, это и не требуется. Им можно заказывать куски необходимых последовательностей, чтобы потом собрать их самим в смертельный вирус.
      Чтобы не быть голословным, Ботуин, не занимавшийся до этого генетикой, под руководством Брента без всяких серьезных затрат заставил светиться пивные дрожжи. Для этого в них был «внедрен» кусочек кода от медузы. Это, конечно, не оспа, но ведь никто и не тратил на это много времени и денег.
      Однако и это еще не все. Коллега Брента Роб Карлсон полагает, что через 10 лет создать биологическое оружие станет так же легко, как разработать сайт. И стоить это будет уже не миллионы долларов, а гораздо дешевле.
      Собственно, некогда казалось невероятным, что кто-то сможет собрать атомную бомбу «в домашних условиях». Однако в 1964 году Пентагон реализовал секретный проект. Двум студентам-физикам, далеким от создания атомного оружия, было предложено изготовить его, используя только общедоступные источники. Один из участников эксперимента позже вспоминал, что все, что он знал о ядерной бомбе – то, что для взрыва нужно быстро соединить какое-то количество быстро расщепляющегося вещества.
      И что вы думаете? Через два года эти ребята сделали то, чего от них хотели! Кстати, разведка очень внимательно контролировала весь ход работ, чтобы студенты ни в коем случае не нарушили главного условия – только открытые источники. И заметьте, тогда еще никакого Интернета и в помине не было.
      Оптимисты от биотехнологий
      И все-таки далеко не все так мрачно смотрят на вещи. Область применения биотехнологий крайне обширна. С их помощью, например, даже надеются побороть глобальное потепление. Американский физик, математик и футуролог Фримен Дайсон считает, что можно создать специальные растения, поглощающие парниковые газы. В текст своей лекции, прозвучавшей в марте прошлого года, Дайсон включил такие данные: атмосфера приблизительно половины земной поверхности, не занятой городами, каждый год становится на треть миллиметра выше за счет образования биомассы, поглощающей углекислый газ. Ученый считает, что генетики могут усовершенствовать некоторые растения, и они будут делать это быстрее.
      Еще одно направление биоинженерии поможет если и не забыть о голоде, то избавить от него целые регионы. Ведь в середине прошлого века уже произошла одна «Зеленая революция». В результате, например, на Филиппинах удалось в 2 раза повысить урожайность риса. Это предотвратило в некоторых странах Азии нехватку пищи.
      Отдельной строкой стоит генная медицина. Уже сегодня, исследуя ДНК человека, можно очень точно определить его заболевания. Любой врач вам скажет, что правильная диагностика – это половина лечения. Более того, уже сейчас научились «отключать» или изменять больные гены, тем самым помогая организму справиться с недугом. Пока, правда, такие опыты ставятся только на животных.
      Например, в США успешно борются с раком у собак. В клетку опухоли пересаживают ген герпеса и он делает ее чувствительной к антибиотикам. В результате лечение ранее смертельной болезни становится вполне возможным.
      В Китае у свиней удалось получить клетки, способные развиваться в любой тип тканей организма. Теперь ученые надеются, что смогут вырастить печень, поджелудочную железу, мышцы, хрящи, стенки кровеносных сосудов и многое другое. Разумеется, в качестве подопытного животного свинья выбрана неслучайно – ее органы очень похожи на человеческие. Тем, кто нуждается в трансплантации, теперь не придется выстаивать длинные очереди, рискуя так и не дожить до спасительной операции. А ведь это миллионы спасенных жизней.
      Ну и, наконец, воздействуя на человеческую ДНК, генетики рано или поздно смогут вывести новую породу людей, не имеющих врожденных заболеваний. Ведь зная генетические отклонения родителей, их можно будет предотвратить у ребенка.
      Так что, несмотря на обвинения пессимистов в свой адрес, Вентер заявляет: «Мы пробуем создать новую систему ценности для жизни. Ведя дело в таком масштабе, вы не можете ожидать, что каждый будет счастливым».
      Журнал "Планета", июнь 2010.